Книга Вторая жизнь Мириэль Уэст, страница 122 – Аманда Скенандор

Но проживания в разных, изолированных домах было достаточно, чтобы общение большинства сводилось к приветствию при случайной встрече.

– Я не вижу других изменений.

– Ознакомьтесь с первоначальными выводами.

Мириэль вернулась к началу записей, бросив на Лулу извиняющийся взгляд. Снаружи шел дождь, и холодный воздух проникал в лазарет. Кожа Лулы покрылась мурашками.

– Вслух?

Сестра Верена кивнула.

– Диффузное утолщение кожи на лбу, щеках и задней части шеи. Волосы на бровях и руках отсутствуют. Изъязвленные и мокнущие узелки, разбросанные по обеим ногам. Микотические инфекции ногтей и…

– Остановитесь, – прервала ее сестра Верена и повернулась к Луле. – Пожалуйста, вытяните руки, миссис Роско.

Когда пациентка сделала это, Мириэль увидела кончики ее ногтей – утолщенные и обесцвеченные, у основания пластины те росли здоровыми.

– Внимательный осмотр – самая важная часть правильной оценки, миссис Марвин. –Сестра Верена протянула Луле одеяло, чтобы та накинула его поверх больничной сорочки, пока не начнется сеанс в экспериментальном аппарате. – Спасибо за ваше терпение, миссис Роско. Ваши результаты на данный момент весьма обнадеживают.

Мириэль добавила в историю болезни Лулы избавление от микотической инфекции ногтей, стараясь не завидовать ее прогрессу. Если они видели такие позитивные изменения снаружи, то что делала терапия лихорадкой внутри? Происходило ли очищение от микробов Mycobacterium leprae? Неужели, до приступа малярии, болезнь Мириэль начала отступать, а затем, через несколько недель, незаметно вернулась?

Лула была не единственной пациенткой из числа испытуемых, у которых наблюдалось улучшение состояния. Когда об этом станет известно, список добровольцев для следующего раунда испытаний удвоится. Утроится. По всей вероятности, Мириэль снова будет отодвинута на второй план, и продолжит просто записывать результаты осмотров и измерять жизненно важные показатели, наблюдать, как другие поправляются и уходят домой, пока ее болезнь продолжается.

Прибыл Док Джек и подготовил аппарат. Мириэль помогла Луле устроиться на матрасе. Как только женщина заняла правильное положение и высунула голову в отверстие, Мириэль со щелчком опустила крышку, крепящую боковые стороны к основанию. Она вспомнила, как этот звук заставлял ее сердце учащенно биться, каким тесным и неудобным казалось пространство вокруг нее. Жар, ожоги, тошнота. Тем не менее, она бы с радостью поменялась местами с Лулой и забралась внутрь.

Машина включилась с жужжанием. Док Джек понаблюдал за приборами и, как только температура и влажность внутри начали повышаться, ушел. Сестра Верена задержалась еще немного.

– Убедитесь, что не происходит обезвоживания, – наставляла она Мириэль. – Проверяйте ее жизненные показатели каждый час и немедленно сообщайте мне о любых ненормальных результатах.

Мириэль только кивнула, боясь заговорить и не сдержать дерзкий тон. После четырех недель помощи в эксперименте она не нуждалась в таких напоминаниях. Она наблюдала, как сестра Верена пересекла комнату и села за стол медсестер. Гигантские шляпы сестер, подчеркивающие малейшее движение головы, представляли собой отвлекающее, а иногда и ошеломляющее зрелище. Особенно у сестры Лоретты, чья шея казалась ослабленной пружиной,а шляпа – воздушным змеем, подхваченным порывистым ветром. Но головной убор сестры Верены никогда не качался, не шуршал и не съезжал набок. Когда она шла, двигались только ее ноги. Когда она говорила – только ее губы. Когда она сидела, то вполне могла сойти за статую. Каким-то образом, однако, ее глаза замечали все происходящее.