Книга Кровавая гора, страница 41 – Алиса Валдес-Родригес

– Знаю, но порой бывают вещи, о которых я не хочу говорить ни с кем из вас.

– А разве твой психотерапевт для этого не подходит? – спросила Джоди. Дорога здесь шла довольно прямо, и поэтому при разговоре с Милой она старалась почаще посматривать на дочь. А та избегала встречаться с матерью взглядом, стойко глядя перед собой.

– Порой мне и с ней говорить не хочется, – призналась Мила. – Порой мне просто не хватает друга… Ну, кого-то моего возраста, с кем я смогла бы поболтать о том и о сем… И знаешь что, мам? Вон та бабулька собралась выпустить в нас стрелу, – добавила Мила, тыча пальцем в лобовое стекло. – Кончай меня разглядывать и разберись с ней. Прогул школы – еще не конец света.

Не успела Джоди выбраться из своего пикапа, чтобы побеседовать с доньей Лавато, как где-то за забором залился нестройным лаем собачий хор. Подступив ближе к изгороди из провисшей колючей проволоки, Джоди увидела позади, ярдах примерно в пятидесяти, и сам хозяйский дом Лавато, если его можно так назвать. По сути, он представлял собой небольшую и довольно ветхую саманную хижину, вокруг которой, похоже, вращалось целое созвездие разбитых автофургонов и шатких деревянных сараев, обнесенных наскоро сбитыми загонами для живности самой замысловатой геометрии.

– Добрый день, донья Лавато! – крикнула она, приветственно махнув левой рукой, но оставив правую занесенной над кобурой служебного «глока» 40-го калибра. – Buenas tardes, señora[40].

Стащив с головы ковбойскую шляпу все той же левой, Джоди раздвинула губы в улыбке.

Донья Лавато продолжала целить в Джоди стрелой из своего простенького, явно самодельного лука. Хозяйке каньона было где-то под восемьдесят, судя по внешности. Одета в джинсы, заправленные в красные ковбойские сапоги, которые, вероятно, уже лет тридцать не знали щетки, а также в пыльно-серую рабочую куртку, тоже видавшую времена и получше. Довершала наряд кричаще-розовая ковбойская шляпа. По бокам от старухи стояли дозором здоровенная дородная свинья и престарелый, скорее всего, давно ослепший козел.

– Я вынуждена просить вас любезно опустить оружие, – сказала Джоди.

Донья Лавато смерила Джоди пристальным взглядом, словно пытаясь прийти к сложному решению.

– Помните меня? – спросила Джоди. – Я – Джоди Луна, дочь Уолтера и Глории, а мой брат – преподобный Луна, из аббатства.

Очень медленно донья Лавато ослабила натяжение тетивы и стала опускать лук. При этом она щурила глаза, чтобы лучше разглядеть сперва Джоди, а затем и Милу, оставшуюся сидеть в пикапе.

– Ибо наша брань не против крови и плоти, – объявила старуха, – но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы сей, против духовных сил злобы поднебесной[41].

Джоди обдумала эти слова и вполне дружелюбный тон, каким они были произнесены. Старуха действительно изъяснялась библейскими цитатами, как все в городке и уверяли. Хотя Джоди не могла с полной уверенностью судить о том, что донья Лавато хотела донести до нее этой конкретной цитатой, было очевидно, что старуха признала в ней местную жительницу, своего рода родственную душу, и не держала ее за врага.

– Я теперь ведаю охотнадзором на всей территории нашего округа, – продолжала Джоди. – Сменила на посту Элоя Атенсио, моего дядю. Помните такого? На выходных буду работать у рыбацкого домика чуть дальше по дороге, так что решила выйти и поздороваться. Много лет уже минуло с тех пор, как мы встречались. Даже не уверена, помните ли вы? Тогда я, кажется, в пятом классе училась…