Книга Кровавая гора, страница 136 – Алиса Валдес-Родригес

В течение следующего получаса охотинспектор усаживала всех по очереди на стулья: руки каждого были связаны за спиной, а лодыжки – надежно примотаны скотчем к ножкам. Затем, убедившись напоследок, что все в порядке, она пообещала вскоре вернуться и ушла.

Перед тем как покинуть этот странный подвал, Джоди наскоро заглянула в смотровую «ВИП-ложу», где содержалась ее первая пленница, чтобы проверить, как там устроилась донья Лавато.

Она обнаружила старуху спящей сидя на диване – маленькая и такая хрупкая, та причудливо сложилась чуть ли не вдвое. Джоди даже сердце защемило от жалости к пожилой женщине, которая здесь и сейчас, казалось, воплощала в себе великое множество самых разных трагедий и страданий, обрушившихся на эту часть мира на протяжении долгих веков. Желания доньи Лавато были до предела скромны и скудны: всего лишь клочок собственной земли, всего лишь тихая жизнь среди дикой природы, – и все же так называемый прогресс нагло в эту жизнь вторгся, нарушив собственные обещания всеобщего благоденствия и замыслив под покровом тьмы отнять у нее то, что не сумел заставить отдать при свете дня.

Джоди душили сдерживаемые рыдания – ей хотелось оплакать донью Лавато, Милу, Грэма, Эшли, эту землю, живущих на ней лосей, медведей, койотов.

Себя.

Джоди вспомнила о своем обещании, данном старухе, – убедиться, что с ее питомцами все хорошо, – и почувствовала себя совсем скверно от предчувствия, что шанс исполнить его невелик. Ей еще предстояло загнать медведя-людоеда в клетку, которую она, будто знала заранее, приволокла сюда с собой. И, наверное, подыскать ему новый дом в одном из медвежьих заповедников штата…

Стрелы смирно лежали в корзине, Джоди сгребла их, зажала в кулаке и унесла с собой из адского зоомузея в гостиную домика.

Холод, будто невидимое масло, просачивался сквозь стену из книг, как и через все прочие стены здания, безмолвно защищавшие его обитателей от непогоды и сгущающейся тьмы. Огонь в камине почти угас, оставив лишь россыпь потрескивающих угольков. Сквозь свое призрачное отражение в стеклах Джоди видела, как снаружи падает снег. Мила где-то там, в темноте… И Стерлинг тоже. Двое детей. Они просто дети… Но смышленые. Хотя обладатели многих блестящих умов замерзали насмерть, не выдержав подобного натиска стихии…

Однажды Джоди уже испытала этот род страха, приправленного паникой, – особого страха, который знаком лишь родителям пропавших без вести детей, – и поклялась сделать все, что в ее силах, чтобы никогда больше не испытать ничего подобного. И все же…

– Нет, Джоди! – сказала она себе вслух. – Даже не начинай. Обойдешься и без этого. Ты не позволишь своим мыслям пропасть в самой худшей из бездн. Мила очень умелая и предприимчивая. Прошлым летом она выбралась из ямы и сбежала от похитителей. С ней и сейчас все в порядке. Имеется вполне веская причина, по которой она еще не вернулась. Ты просто не знаешь, какая именно.

Джоди оставила дверцу в книжном шкафу приоткрытой на пару дюймов и, с трудом сдерживая крупную дрожь в ногах, побежала наверх на галерею, чтобы быстро проверить, как там Кейт, прежде чем отправиться на поиски Милы. Она уже не раз пожалела, что не попросила Милу и Стерлинга обязательно привести Кейт вниз, прежде чем отправятся на поиски Мириам, правда, ей в тот момент пришлось усмирять Адлера Эванса, чтобы миллиардер не устроил какой-нибудь нелепый бунт на корабле. И вот Кейт теперь тоже неизвестно где. Еще одно упущение из миллиона, еще одно сожаление, которое Джоди теперь тащила на своем горбу, как неподъемный мешок булыжников. Никогда в жизни она еще не чувствовала себя такой бессильной и неподготовленной к решению проблем, которые подкидывала ей жизнь. Масштаб этих проблем уже казался непомерным: разгул метели, заточение в снегах, убийство, человеческое коварство и хитрость. А еще – вопросы. Столько вопросов, не нашедших ответа!