Книга Пятый лишний, страница 8 – Алиса Бастиан

Она так уверена, что что-то произошло – что-то конкретное, какое-то определённое событие, которое легко классифицировать, что она с удовольствием и сделает, как только услышит мой ответ. Но я не хочу, чтобы она знала. Не хочу доставлять ей такую радость. Радость от осознания того, что она была права. Ведь она не раз говорила тому, кто привёл меня, что есть вероятность суицида, и если меня не разговорят, то эта вероятность повысится, а если меня не уговорят на эти чёртовы сеансы – повысится ещё больше. Не раз она делала пугающие намёки, так что за меня действительно стали бояться, потому я и ходила сюда – и только сюда. Но упорно стояла на своём. Вернее, молчала.

Однако она была права, и это весьма неприятное для меня открытие.

Я погружаюсь во вчерашний вечер. Я думала, что в итоге смогу делать вид, будто ничего не произошло, что смогу принять эту часть себя, но, лёжа в тёплой – начинающей остывать – ванне и слыша, как на кухне грохочут сковородки и кастрюли, а потом начинает доноситься аромат заботливо приготовленного для меня ужина, понимаю: не могу. Больше не могу.

Жутко хочется опуститься с головой под воду, как это делают в каждом пятом фильме, но я знаю, что мне это не поможет. Надо мной и так давно сомкнуты воды, и из них не выбраться, не выплыть на поверхность, сколько бы я ни старалась. Хотя, признаться, в последнее время я старалась не слишком усердно. Просто не осталось сил.

Ничего не произошло. Ничего не произошло. А если и произошло, то не со мной. С кем-то другим. Да, это был кто-то другой. Мантра звучит в моей голове, вибрирует на поверхности воды. Я включаю кран, и струя заглушает все остальные звуки. Закрываю глаза. Да, госпожа Мария была права. Высока вероятность суицида. Прямо сейчас. Но шансов на успех у меня не много. Все острые предметы типа бритв, щипчиков и даже упаковок с острыми углами бесследно исчезли из ванной. Зеркало тоже. Даже задвижка на двери, и та растворилась в небытие. Словно без всех этих острых предметов я захочу утопиться, предварительно закрывшись, чтобы никто не смог меня спасти. Но топиться я не хочу. Знаю, что не получится. Уже знаю.

Вода продолжает шуметь и набираться. Пробка в ванне без цепочки, а то и её, наверное, сняли бы. Очень заботливо и очень предусмотрительно.

Хотя нет, не очень. Один шанс мне всё же оставили. Может, даже специально. Может, зная, что это именно то, что мне нужно. Это – а не забота и постоянный страх за несчастное хрупкое создание. Меня.

Но кого я обманываю? Это просто невнимательность. Нормальный человек, убрав из ванной зеркало, бритвы и задвижки, осмотрит её, выключит свет и уйдёт с чувством выполненного долга. Уйдёт, оставив лампочку. Даже не подумав о ней.

Но я о ней думаю. Чем больше смотрю, тем больше думаю. Она идеальна. То, что нужно. Можно тихо выкрутить эту прекрасную лампочку, хрустнуть ею в руке и самым большим осколком перерезать себе вены. Так даже лучше – в темноте не будет видно крови, а это всё облегчает. Я уже встаю, слегка всплёскивая воду в ванне, уже протягиваю руку к полотенцу, чтобы вытереть её (не хочу, чтобы меня ударило током, это может привлечь внимание раньше времени) и вывернуть лампочку, но чувствую, что с полотенцем что-то не так. Что оно не жёсткое махровое, к которому я привыкла, а мягкое и нежное. Чересчур. И внезапно мой план летит к чертям. Внезапно я заново осознаю, что я не дома, что ванна не моя. Что я второй месяц живу с человеком, пытающимся вернуть меня к жизни. Я выключаю воду, и шум льющейся воды уступает место звукам с кухни. Я снова здесь. Я снова не одна.