Книга Пятый лишний, страница 7 – Алиса Бастиан

Как ни посмотри, всё так и есть. Нет, это не он сделал меня такой. Я была такой до него. Это не его достижение, что бы там он ни думал. Моё прошлое и без Артура сделало из меня то, что я из себя представляю. Он не влияет на меня так, как считает. У него нет надо мнойтакойвласти.

Но кого, чёрт возьми, я пытаюсь убедить?

Он отбил у меня даже способность к счёту. Я понятия не имею, сколько дней, недель, месяцев я падаю в эту чёрную зловонную дыру. Не знаю, есть ли у неё дно. И хочу ли я выяснить, что меня там ждёт.

Сегодняшняя попытка бунта, похоже, его даже возбудила. Ночь у нас начинается раньше, чем обычно. И проходит унизительнее прошлых. Когда всё наконец заканчивается, я понимаю, что и меня моя давно утерянная, но всё-таки дерзость возбудила. Я опускаю голову на подушку и закрываю глаза. Под мерное (и мерзкое) сопение Артура я строю план. Может быть, сегодня у меня хватит сил.

Лежу так какое-то время. Потом решаю: всё, с меня достаточно. Уже достаточно. Осторожно спускаю ноги с кровати. Бесшумно одеваюсь, беру сумку, бросаю в неё телефон, зарядку, несколько вещей. Входной замок сегодня со мной заодно – ни единого скрипа, щелчок тихий и мягкий. Лифт не вызываю, ноги сами несут меня вниз по лестнице. Вниз, к свободе. У подъезда никого. Темно и влажно. Слегка душновато. Но для меня – освежающе и восторженно пьяняще. Долго радоваться не приходится – свет от фонаря сползает на асфальт большой оранжевой каплей, как в замедленной съёмке, когда я чувствую на шее дыхание Артура.

Чувствую – и открываю глаза. Электронные часы на прикроватной тумбочке тускло мерцают, в который раз приветствуя моё позорное возвращение. Рука Артура скользит по моему животу. Я всё ещё здесь. Я всё ещё с ним, потому что у меня нет выбора.

Он прекрасно это знает.

Боли нет. Внутри меня только пустота, а пустота болеть не может.

Тем не менее вот уже долгое время кое-кто уверен, что боль терзает меня изнутри, и что мне необходимо от неё освободиться, поделившись ею с другими. Те, кто в курсе. Хотя они хотели бы быть в курсе побольше, потому что я так почти ничего и не сказала с тех пор, как вернулась.

– Мария, – мягко говорит женщина, которую зовут так же, как меня, но чьей фамилии я так и не запомнила за три сеанса. Этот сеанс последний. Я согласилась на них из жалости и в надежде, что от меня отстанут. Надежды на реальную помощь у меня не было.

И я не могу понять, зовёт она меня или напоминает своё имя. Я вообще уже мало что могу понять в поведении даже своём, не говоря уже о чьём-то ещё – со мной слишком любезны, слишком осторожны, словно я хрупкая конструкция из спичек: одно неверное движение, и я рухну, одно неподходящее слово – вспыхну пожаром. Это выматывает.

– Почему вы решили, что готовы?

Я смотрю на часы, стоящие у неё на столе: круглый будильник в стиле ар деко – для неё. Перевожу взгляд на стену, где висит квадратный циферблат в этом же стиле – для пациентов. Три наших сеанса прошли практически одинаково: она пыталась меня разговорить, я упорно и молчаливо сопротивлялась, смотрела, как секундная стрелка отсчитывает последние минуты нашей вынужденной встречи, потом с облегчением вставала и уходила, не попрощавшись.

– Так почему вы решили наконец пойти на контакт? Что произошло?