Книга Пятый лишний, страница 69 – Алиса Бастиан

Они просто играют с нами, думают они, и пытаются запугать, чтобы мы сдались. И мы сдаёмся. Но они не принимают капитуляцию.

Пожалуйста, продолжайте Игру. Вы близки к развязке.

Почувствовав бессилие, они наперекор ему принялись тщательно обыскивать комнату. Нужно было сделать что-то, что даст им шанс вернуть всё в своё русло, перестать чувствовать себя пешками. Нужно было играть в эту чёртову Игру до конца. И они понимали: они сами пришли сюда, а лёгкие деньги почти никогда не бывают действительно лёгкими; чёрт, да они знали об этом с самого начала, и их всё устраивало. Так будьте добры, подыграйте и покончите с этим.

Искали старательно. В этот раз отличился Эйнштейн: стукнув в одну из частей плинтуса, он заподозрил тайник. Почти без усилий оторвав плинтус от стены, он обнаружил маленький квадратик бумаги.

Сложенную во много раз фотографию.

– Что там?

Они столпились вокруг Эйнштейна. Тот поднялся с колен, отряхнул от пыли брюки и развернул фотографию так, чтобы всем было видно. На фото был изображён улыбающийся парень.

Что?

Кюри уставилась на фото и почувствовала, как половицы под её ногами начинают проседать. Одна, другая, третья, и вот уже сама Кюри летит вместе с ними в бесконечную тьму, куда-то очень далеко, и только крепкое плечо да Винчи удерживает её, больно ударив по подбородку. По спине заструился ледяной пот.

– Ты чего? – от неожиданности дёрнулся да Винчи, подхватывая Кюри.

– Душно здесь что-то, – пробормотала та, не отрывая взгляда от фото.

Кристи внезапно выхватила находку из рук да Винчи и крепко сжала её в руках. Комната и другие игроки просто перестали существовать. Осталась только она: боль.

Как всё-таки ты могла надеяться, глупая Агата? После всего, что произошло в твоей жизни?

Кристи перевернула фотографию – на обороте была странная витиеватая надпись:

– Что это, блять, такое? – прошептала Кюри.

– Это арабский, – помолчав, ответил да Винчи.

– Ты можешь это перевести?

– Боюсь, что да.

– Кто этот мужик? – спросил Эйнштейн. – Почему он так вас напугал, дамочки? На вас обеих прямо лица нет. Кто это?

– Это, как нам любезно подсказывают, – проговорил да Винчи, – ключ к Игре.

– Так что там написано? – пересохшими губами спросила Кристи.

– «Общий знаменатель».

Подумать только – всего несколько никчёмных десятилетий, и я наконец вытаскиваю свой счастливый билет. Тот, который даст мне возможность превзойти наконец ненавистного Петеньку, утереть нос похотливому главреду и вообще всем, кто так или иначе мнит себя людьми, достойными слова «писатель». Не слова даже, а благородного титула, ордена высшей касты, интеллигентности и принадлежности к интимнейшей сфере творчества. Как жаль, что сейчас это слово тиражируется где и как попало, чаще всего не означая ничего из вышеперечисленного. Как жаль, что каждый второй сейчас «писатель». Похабщина теснит настоящий талант. Предложение отвечает спросу.

Билет этот попал ко мне, казалось бы, по чистой случайности, но так выглядит только со стороны. Я знаю, что случившееся – результат всех моих действий за всю жизнь, и если бы хоть что-то было иначе, я бы прошёл мимо, как и сотни других людей, и прошляпил бы свой шанс, как многие другие.

Я выхожу из метро и надеваю капюшон – майские заморозки, внезапно идёт снег. К вечеру, время до которого я провожу в компании пресных статей и унылых коллег, заметно холодает. Как всегда, у цветочного ларька стоит стайка подростков, раздающих пёстрые листовки. Перевод бумаги и красок. Большая их часть перекочует в ближайшие урны. Они стоят около пешеходного перехода, до которого минуты две, и за эти две минуты люди успевают пробежать глазами выхваченную на автомате листовку, усвоить информацию и выбросить её в набитую такими же бумажками урну, чтобы тут же забыть. Но у какого-то процента информация всё равно отложится в подкорке и, возможно, когда-нибудь всплывёт.