Книга Пятый лишний, страница 111 – Алиса Бастиан

Ни с ангелами, ни без.

– Что тут весёлого? – спросил Эйнштейн.

Кюри улыбалась. Улыбалась так, словно избежала смерти или как минимум выиграла миллион в лотерею, а не стояла полуживая в становившейся всё более душной ловушке-психушке.

Она покачала головой. Как им объяснить?

Как объяснить это самой себе? Филипп превзошёл себя. Она серьёзно ошиблась насчёт его организаторских способностей. Её нечасто удивляли люди, и такой человек, как Филипп, никак не мог к таковым относиться. Так она думала. И поэтому улыбалась. Иногда даже приятно чувствовать себя обманутым. Когда игра действительно стоила свеч. Эта Игра стоила всех свечных заводов на планете, и победа, пусть даже не её,совсемне её, почему-то была приятна. То чувство, когда ты всегда угадываешь концовку в середине фильма, а потом вдруг находишь его: тот фильм, который казался заурядным и предсказуемым, в конце выворачивает всё наизнанку, сбивает тебя с ног, оказывается более достойным противником, чем ты мог представить. Противником, превзошедшим тебя, пока ты считал, что у тебя всё под контролем. Победа, достойная восхищения.

Скоро будет другой подарок.

Боже, ей даже в голову это не пришло. Фотография Кости должна была всколыхнуть какие-то подозрения, но нет. Она была уверена, что с Филиппом это не связано. Дело ведь закрыто. Да и сам Филипп не горевал по Косте. Они прошли это. Забыли. Оставили где-то позади. Так она считала.

И, конечно, ей не пришло это в голову главным образом потому, что за два дня, которые она провела в дешёвом отеле в ожидании начала Игры, Филипп не смог бы всё это организовать.

Оказывается, всё началось не в тот день, когда она сбежала от прозревшего Филиппа.

Всё началось гораздо, гораздо раньше.

– Эй?

– Да так, – сказала Кюри, понимая, что Филипп может видеть и слышать каждое её слово.

Может быть, есть ещё шанс отсюда выбраться.

– Что «так»? – спросил да Винчи. – Тебе что-то говорит это имя?

– Так звали его брата, – ответила Кюри. – Брата погибшего.

Не старайся. Говори прямо: убитого. Все уже всё знают.

– Что? – переспросила Кристи.

– Филипп – брат Кости, – рассмеялась Кюри. – Я тебя сильно недооценила.

Помню, как ты искал для меня психушку. Вот только ты не хотел сдать меня в дурку. Ты искал подходящую локацию прямо у меня перед носом.

– Он не говорил, что у него есть брат, – пробормотала Кристи.

О, милый Филипп. Наверное, неприятно это слышать. Но ты слушай.

Слушай.

– Что, вообще ни разу не упоминал? – с наигранным удивлением переспросила Кюри.

Кристи промолчала.

– Интересненько, – сказал Эйнштейн. – А кого ты недооценила?

– Что?

– Ты так сказала.

– О, видишь ли, – улыбнулась Кюри, – я сказала это человеку, который нас сюда затащил.

– Так ты его знаешь? Македонского?

– Не то слово.

– Блять, – сказал да Винчи. Больше не добавил ничего.

– Спала с ним? – уточнил Эйнштейн. Ему нужны были подробности. Максимум подробностей.

Используй каждый шанс. Ты всё ещё Мари. Но где эти чёртовы камеры? Или тут только микрофоны…

– Я любила его, – сказала Кюри максимально громко. – Действительно любила. Может быть, я неправильно себя вела, но я готова признать свои ошибки.

– Вот как, – сказал да Винчи.

– Мне очень, очень жаль. Я знаю, что не заслуживаю прощения, но… Но я так тебя люблю. Я всё ещё твоя Мари.