Книга Пятый лишний, страница 109 – Алиса Бастиан

Когда все кусочки головоломки постепенно складываются, я не могу в неё поверить. Я хочу всё прекратить. Вообще всё. Прекратить думать о смерти. Подтыкать ей одеяло. Встречать людей в магазине. Жить. Мне нужно время, чтобы всё осмыслить. Она считает, что я опечален её состоянием, но на самом деле я в ярости. От того, что происходит в мире. Того, что происходит у меня под носом. Того, какие люди остаются жить, а каких убивают. Того, какие люди лежат в могиле, а какие – в свежей, специально подготовленной постели. Я в ярости от устройства этого проклятого мира. Подростком я верил, что смогу его изменить.

Теперь я знаю, что должен.

Хотя я не могу вернуть Константина, приятно знать, что правда теперь на моей стороне. Приятно контролировать то, что должно было оставаться вне поля моего зрения. Строить планы.

Особенно приятно заваривать ей этот тошнотворный ромашковый чай. Если и есть в мире кто-то, кто ненавидит его больше, чем я, так это моя ненаглядная Мари. Мари, которой приходится улыбаться и выпивать его до дна, не морщась, с благодарностью. Есть в этом какая-то извращённая пикантность.

Впрочем, в чём из того, что мы с ней делаем друг с другом, её нет?

На ужин у нас глютеновые спагетти, переложенные в коробку от безглютеновых.

Приятного аппетита, солнышко.

Я знаю: пытаться что-то объяснить уже слишком поздно. Нужно было делать это сразу же, а не после всего, через что мы с ним прошли. Через что я заставила его пройти. Если я начну тратить время на объяснения, у меня его и вовсе не останется. Может быть, Филипп уже вызвал полицию. Может быть, дело откроют снова, хотя у них и не будет никаких доказательств. Напряжение между нами вот-вот выльется во что-нибудь очень нехорошее для нас обоих. Мне нужно принять решение за секунды – Филипп, если он действительно обо всём догадался, располагал гораздо бóльшим временем. Я смотрю ему в глаза и понимаю: он запросто может меня убить. Удивительно, как мне раньше не приходила в голову эта мысль? Никогда. Я думала о том, что он мне не поверит, сдаст меня полиции, отвернётся от меня, не простит меня – но почему-то никогда, что он может меня убить. Почему бы и нет? В конце концов, то же я сделала с его братом. В конце концов, я просто использовала его всё это время. Вполне возможно, он считает, что я заслуживаю смерти.

Но я не согласна.

Я ищу глазами хоть что-нибудь подходящее, но в итоге инстинктивно хватаю – как символично – подарок Филиппа. Руки действуют за меня; ими руководит страх и желание жить, желание дать себе ещё немного времени. Я представляю, что отбиваю волейбольную подачу – стараюсь приложить больше силы. Когда Филипп отшатывается и падает, чувствую, как падает и моё сердце, куда-то вниз, ниже моего тела, пола, всех этажей. Чувствую, как что-то тянет меня вслед за ним. Но я не могу позволить себе сдаться. Осторожно проверяю его пульс, потому чтодолжназнать, и когда он пробивается ко мне сквозь шум в ушах, выдыхаю: слава богу, жив. Ещё одного трупа мне точно не нужно.

Боже, как легко слетает с моих губ слово «труп».

Забрать, что смогу, – и бежать.

Мари использует книгу ровно с той целью, для которой я кладу её на столик в коридоре. Думаю, о моих организаторских способностях она того же самонадеянного мнения, что и о моей привязанности, поэтому ей никогда не придёт в голову, что я заранее знал всё, что она сделает. Её ограниченным, зацикленным на своём превосходстве умом не понять, что я мог выбрать любой момент и любое место для того, чтобы сказать то, что я сказал, и так, как я это сказал. Я хотел, чтобы Мари действовала быстро, импульсивно, но не хотел закончить, как Константин, или причинить ей вред. По крайней мере, не так, как это могло бы произойти, если бы я пустил всё на самотёк. Кухня с острыми предметами была исключена сразу. В комнатах тоже довольно много опасных вещей, которые можно использовать не так, как мне нужно. Коридор оптимален. Во-первых, Мари только вернётся и будет застигнута врасплох. Во-вторых, в нём особенно не развернуться. В-третьих, из него отлично сбегать с места преступления. И, конечно, там нет ничего, кроме книги, достаточно толстой и тяжёлой, чтобы сойти за оружие.