Книга Найди меня в лесу, страница 32 – Алиса Бастиан

Приятный на ощупь переплёт с красными драгоценными камнями в лапах и на голове небесного сокола, рельефного и разноцветного, золотые иероглифы, тиснёное название, красивые иллюстрации на плотной бумаге, множество дополнений, вкладышей, карточек, конвертиков, завязочек… Хоть книга и была гораздо больше детская и развлекательная, чем научная, место на полке она занимала самое почётное.

Единственным в доме Сфинкса, что можно отнести к предметам искусства, кроме коряг и книг, была маленькая картина на чёрном дереве, помещающаяся в ладони. Её он тоже откопал в секонд-хенде, вернее, уронил, когда доставал книгу, и просто наклонился поднять. На картинке, приятно лежащей в руке, был изображён сельский пейзаж: синее небо, зелёная трава, три чёрно-белые пасущиеся за оградой коровы, несколько цветущих деревьев, красивый дом с пристройкой, стог сена, маленькие чёрные курочки. Сфинкс уже собирался положить картинку на место, как его взгляд привлекло что-то на крыше дома. Крыша была треугольной и тёмной, и прямо на её верхушке, словно на вершине пирамиды, белела какая-то точка. Он поднёс картинку к свету и разглядел крошечного аиста в гнезде. Эта деталь, упущенная им поначалу, открывающаяся лишь при внимательном рассмотрении, словно секрет, поразила его. Аистов в Эстонии было много, но чем больше Сфинкс вглядывался, тем больше абстрагировался от остального фона и думал, что треугольный фронтон крыши явно похож на грань пирамиды, а аист — на Бенну, душу Ра. Сфинкс огляделся и решил, что, наверное, он совсем не в себе, раз повсюду, даже в этой простой милойсельской картинке, видит пирамиды и священных древнеегипетских птиц. Но потом он подумал о секрете и о Ра, о том, что кроме него никто на этой барахолке не узреет истины этого произведения, его скрытого смысла, и понял, что должен купить эту картинку. Она обошлась Сфинксу в пятьдесят центов. Ничтожная цена за столь сокровенную тайну, принадлежавшую теперь только ему.

Картинка тоже висела на стене, по соседству с корягами, и завершала убранство дома. Единственное, что добавил бы Сфинкс к интерьеру, были часы, которые он увидел ночью на пляже и которые всё не шли у него из головы.

Прекрасные часы. Ночное небо и серебро звёзд.

Скоро о них узнают.

Как и об убийстве.

Тело уже было обнаружено. Полиция находилась в городе. Безутешный отец от горя слёг с инфарктом. Но остальные ещё не знали. Они ещё жили нормальной жизнью, не омрачённой ужасающими новостями. Ещё не испытывали скручивающий внутренности страх, тянущее на дно недоверие, облегчение от того, что это случилось не с ними и не с их детьми. Все они ещё не прикоснулись ко злу.

Почти все.

Скоро новость распространится, и это изменит всё.

Он пытался догнать её. А может, прогнать. Он не был уверен. Но она точно была рядом с ним. Где-то рядом. Где-то совсем близко.

Очнись, Расмус. Её больше нет.

Или всё-таки далеко.

Камилла мертва.

Заткнись, заткнись, заткнись.

Шёпот замолк, голова не проходила. Огонь жёг желудок, но казалось, что горят лёгкие. Расмус чувствовал, как на языке танцевал дьявол, но не мог сказать, сколько это продолжалось. Он даже не помнил, где взял водку. Водка ли это вообще была?

Бутылка на столе говорила, что да.

Он давно не пил, но такого эффекта не ожидал. Хотя, конечно, и не ожидал, что выпьет всё. Может, что-то пролилось? Или она была неполной? Расмус еле соображал. Казалось, что водка выжгла ему весь мозг, и, скорее всего, так и было. Никакой закуски в доме не имелось. Закуской к водке была не еда, а воспоминания и лица. Картинки того, что могло бы произойти.