Книга Найди меня в лесу, страница 114 – Алиса Бастиан

И как Камилла не узнает, каким было бы её плавание в море взрослой жизни и сколь многого она могла бы достичь.

Во времена фараонов его уже бросили бы крокодилам. Сокрытие информации об убийстве приравнивалось к убийству, соучастники наказывались так же, как сами убийцы. Сфинкс сам загнал себя в ловушку, много лет назад поклявшись выполнить долг, каким бы он ни был. Но имелась существенная разница: Локса была так же далека от крокодилов, как сам Сфинкс от спасшего его Осириса, да и трактовки преступлений слегка изменились. В конце концов, он ничего не сделал Камилле. Сфинкс повторял это себе снова и снова, пытаясь в сауне отскрести с кожи сажу, продукт сгорания его души. Но в том-то и было дело. Он ничего не сделал. Хотя мог. Должен был.

Всё ещё может.

Нора снова держала в руках карты. После того, что они сказали ей о Марте, она поклялась их выбросить, но сейчас достала не за этим. Они не соврали про Луукаса, ведь Нора действительно вышла за него замуж. Не соврали и про то, что между Олафом и ней стоит Марта. Пасьянс нужно было разложить в третий раз. Самое главное — верно сформулировать вопрос в своей голове. Самое трудное, ведь там столько всяких вопросов, перемешанных с ответами, которые Норе совсем не нравились. Но этот вопрос волновал весь город, так задать его точно стоило. Найдут ли убийцу Камиллы Йенсен?

Что-то пошло не так. У Норы в руках остались карты, толкование которых не внушало оптимизма. Тройка червей — постижение истины. Особенно ей не понравилась шестёрка пик — зависимость, неопределённое положение, одиночество, ошибка. Сфинкс, подумала Нора. Сфинкс и её ошибки, которых она могла и не заметить. А может, и что-нибудь ещё.

Это никогда не закончится.

Блэр помог сестре прибрать в коттедже, временно ставшем обычным домом, и теперь направлялся домой. Он миновал пожарную часть и пошёл по дороге вдоль завода, одним своим видом навевавшего мысли о разрухе. На скамейке сидела парочка его одноклассников, парень с девчонкой, выглядящие явно довольными жизнью, и Блэр ожидал увидеть у них в руках пиво, сигареты или и то и другое, но они сумели его удивить. Между ними стоял прозрачный пластиковый контейнер, наполненный маленькими горячими картофелинами, и они по очереди тыкали в румяные шарики зубочистками и отправляли их в рот. Какая романтика! Аромат жареной картошки вмешивался в морозный осенний воздух, делая его уютным, каким-то домашним. Блэр с Яаном всегда посмеивались над этой воркующей парочкой, поэтому здороваться они не стали, но теперь Блэру было не смешно. Ему и тогда не было, но и выбора не было тоже. Теперь же он был в восхищении. Это ведь надо уметь: создать свой маленький мирок, в котором ты счастлив, всего лишь сидя на промёрзшей скамейке напротив заброшенного завода с контейнером картохи в руках.

Это ведь надо уметь: быть довольным своей жизнью.

Особенно в их городе.

Блэр пошёл дальше, мимо «Мейе» с вечно ошивающимися около него пьяницами, мимо мусорных контейнеров, как всегда переполненных и воняющих, мимо сохнущего на верёвках нищебродского белья. Он пнул валяющуюся на асфальте банку из-под консервов, и драные кошки прямо по курсу разбежались в стороны. Конечно, их город красив, с двумя-то береговыми линиями, с прекрасными пляжами и бесконечной голубизной моря. Такие, как Аксель Рауманн, и должны воспевать эту красоту. Но такие, как Аксель, приезжают и уезжают, а такие, как Блэр, остаются и выживают. Такие, как Камилла, здесь умирают. Такие, как Яан, всё портят.