Книга Тайна куриного бога, страница 43 – Юрий Шиляев

И я этого не знала. Что это? Случайность? Но случайность — это гибель Вадима и его жены. Случайность — это падение Николая с лестницы. И даже Нюшка Вокзальная — случайность. Но дети, сгоревшие в школе? Тоже случайность? И эти двое, что едва не довели моего сына до самоубийства — и тоже умерли. Что это? Тоже случайность?!

Я убийца или Арпоксай защищает моего сына?

Или, всё-таки, это страшное стечение обстоятельств?

Очень хотелось в это верить, но сомнения не проходили. Я гнала от себя мысли о том, что причастна к смерти Саши и Ларисы, но иногда всплывала в памяти дверь, обитая коричневым дерматином и я, сидящая на ступеньке рядом, и тогда меня бросало в жар.

Лето тысяча девятьсот восемьдесят третьего года было жарким, этим и запомнилось. Никита после нелепой смерти Саши и Ларисы сильно изменился. Кажется, повзрослел. Он не замкнулся, нет, но стал более серьёзным, пропала так нравившаяся мне смешливость. Он похудел, вытянулся, и теперь ничем не напоминал того круглощёкого, весёлого мальчика. Стал точной копией своего отца, поставь их сейчас рядом, и никто бы не усомнился в родстве Вадима и Никиты.

С поступлением в университет проблем не было, просто отнесли документы — и всё, с золотой медалью его взяли без экзаменов. Старший брат помог с путёвкой, и на море мы в тот год всё-таки съездили. Поехали в августе, перед самым началом учёбы в университете.

Никита купался мало, больше бродил по берегу, не обращая внимания на волны, облизывающие его ноги. Иногда нагибался, поднимал с земли понравившийся камень. Разговаривал редко, больше слушал музыку. Я уже пожалела, что на окончание школы подарили ему кассетный плеер и наушники. Подарок дорогой, сто тридцать пять рублей стоил маленький, чуть больше ладони, японский магнитофон, и ещё в сорок обошлись стереофонические наушники, но мы скинулись. Инициатором подарка была Люся, она же привезла его из Владивостока. Плеер японский, в те годы он был верхом прогресса, моды, крутости, но Никита отнёсся к подарку спокойно, его скорее обрадовала функциональность и удобство зарубежной техники.

Он не снимал наушников даже лёжа в шезлонге, я не мешала ему, не лезла с разговорами. Музыкальный вкус сына меня радовал, в основном классика, любил оперу, что в общем-то не характерно для современной молодёжи. Советскую популярную музыку слушал только в одном случае: когда в гостях была Люся. Ради тётки он даже терпел Аллу Пугачёву с её «Арлекином» и Льва Лещенко, хотя иногда невольно морщился, когда звучало «миллион, миллион алых роз», или «малиновки заслышав голосок».

Я тоже не стремилась к частым разговорам, просто отдыхала. От чего? Наверное, от прошлого, от переживаний и страхов. Смотрела на море, уходящее в горизонт, на небо, сливающееся с водой, на белые облака — и растворялась в красоте мира.

Но прошлое имеет свойство напоминать о себе самым невероятным образом и в самые неподходящие моменты, именно тогда, когда ты расслаблен и наименее подготовлен к встрече с ним. Так случилось и у меня.Отпуск подходил к концу, чемоданы были уже собраны, вечером автобус на Симферополь, оттуда поездом на Алтай. Мне так не хотелось возвращаться в холодный Барнаул, так не хотелось покидать Партенит, и днём мы решили ещё раз пойти к морю. Никита, подобрав очередной камень, крикнул: