Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 61 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Глубокий вдох.

Тяни!

Я послал мысленный импульс телу.

Мышцы левой руки напряглись. Я чувствовал, как волокна сокращаются, как сила течёт от плеча к кисти, как пальцы вдавливаются в металл крыла.

А правая… Правая ничего не делала.

Я моргнул. Попробовал снова.

Тяни. Правая рука. Тяни капот.

Ничего.

И тут… Рука соскочила и повисла вдоль тела как мёртвый груз. Пальцы, которые только что держали край капота, разжались сами собой. Кисть упала вниз, стукнувшись о бедро.

Я уставился на неё.

Пошевелил пальцами.

Точнее, попытался пошевелить. Послал мысленный импульс: «Сжать кулак».

Ничего. Пальцы не двигались. Рука висела безжизненной плетью, раскачиваясь от движений тела.

Что за…

Я поднял левую руку. Потрогал правую. Ткнул в предплечье, в локоть, в плечо.

Чувствительности не было. Вообще никакой. Будто трогал чужую руку.

Ударил левым кулаком по правому плечу. Сильно, с размаха.

Ничего. Ни боли, ни давления, ни малейшего ощущения.

Мёртвая конечность на живом теле. Что за нахрен?

Я схватил мёртвую кисть левой рукой и потряс её. Пальцы безвольно болтались, суставы сгибались без сопротивления, как у тряпичной куклы.

Кожа на ощупь была тёплой, кровоснабжение работало, мышцы под ней казались мягкими и расслабленными. Живая рука, которая просто перестала слушаться.

— Ева, — позвал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получилось не очень. Раздражение-то закипало все-таки. — Какого чёрта она отключилась?

Голограмма появилась рядом, склонила голову набок, и на секунду мне показалось, что она разглядывает мою повисшую руку с выражением механика, которому пригнали битую машину.

— Сгорел нейрочип плечевого контура, — сказала она буднично, тоном, каким сообщают о перегоревшей лампочке. — Микросхема, которая транслирует моторные сигналы от нейроматрицы в мышечные волокна правого плечевого пояса. Была, по всей видимости, восстановлена после предыдущей эксплуатации. Некачественно.

— По всей видимости, — повторил я. — Ты знала?

— Видела метку «восстановлено» в логах аватара, — Ева развела руками, и жест получился настолько по-человечески виноватым, что я едва не поверил. — Думала, ремонт был качественный. Ошиблась. По логам у этого тела два капремонта. Оба проведены на сторонних мощностях, без сертификации «РосКосмоНедра». Кустарщина, если называть вещи своими именами.

Два капремонта. Сторонние мощности. Без сертификации. Значит, этот «Трактор» не просто списанный, а латаный-перелатанный, прогнанный через чьи-то гаражные мастерские и выставленный как новый. Кто-то сэкономил на запчастях, а расплачиваюсь я.

Теперь понятно, откуда на ней шрамы и татухи. Подозрения подтвердились.

— Можно починить? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Нет. Нейрочип встроен в плечевой узел аватара, он не полевой расходник. Замена требует стационарной медбазы с оборудованием для микрохирургии нейроконтуров. Ближайшая, для справки, на «Востоке-4».

— И сколько стоит такое удовольствие?

— Зависит от модели чипа и наличия запчастей. Для «Трактора» инженерной серии, ориентировочно, от ста двадцати до двухсот тысяч кредитов. Кстати, ремонт за свой счёт. Страховка «РосКосмоНедра» покрывает только травмы, полученные при выполнении корпоративного задания.

Двести тысяч. У меня в рюкзаке лежали две железы ютараптора, каждаястоимостью в пятьдесят тысяч на чёрном рынке, и коробка фармацевтического «Берсерка», цену которого я пока не знал. Теоретически, если всё продать и если не обманут при покупке, денег могло хватить. Но это «если» размером с ютараптора.