Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 49 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я вспомнил молодого Мурзика, которого эти двое бросили на корм раптору. Вспомнил троодона в свинцовом ящике, голодного, дрожащего, перепуганного до полусмерти. Вспомнил разделочные столы в соседнем помещении, залитые кровью. А еще чаны с кустарным «Берсерком», который превращал людей в одноразовое мясо для чужих войн.

Всё личное. Просто я умею откладывать это в сторону. Пока работаю.

Я сделал шаг из-за стеллажа. Потом другой. Вышел на открытое пространство склада.

Время разговоров.

Миха лежал на столе.

Глаза закрыты. Грудь поднимается и опускается в медленном ритме. Лицо расслабленное, почти умиротворённое. «Берсерк» держал его в коконе химического блаженства, где боль была далёкой, как воспоминание о детстве.

Я смотрел на него с расстояния в пять метров.

Изломанное тело. Вмятая грудная клетка. Лицо, залитое засохшей синтетической кровью. На первый взгляд, жертва. Несчастный, который попал под колёса судьбы.

Но я знал, кто он на самом деле. Знал, чем занимался. Знал,сколько людей отправил на тот свет своим кустарным пойлом.

Приговор вынесен. Осталось решить, когда приводить в исполнение.

— Бизон? — Миха не открывал глаз. Голос сонный, ленивый, с растяжкой. — Нашёл?

Я молчал.

— Бизон, ты там оглох, что ли?

Тишина.

Что-то изменилось в его лице. Лёгкая складка между бровей. Намёк на беспокойство, пробивающийся сквозь наркотический туман.

— Бизон?

Он открыл глаза. Повернул голову в сторону стеллажей. Медленно, с усилием. Шея плохо слушалась, мышцы были вялыми от наркотика.

И увидел меня.

Я стоял в пяти метрах от него. Прямо под светом лампы, которая отбрасывала на мои плечи резкие тени. Полтора центнера грязи, ржавчины и мышечной массы в человеческой форме. Аватар класса «Трактор», тяжёлая инженерная модель.

Пистолет в правой руке. Ствол опущен, но палец на скобе.

Моток проволоки свисает из кармана разгрузки. На нём тёмные разводы. Кровь Бизона.

Глаза Михи расширились.

Это было почти комично. Как в мультфильме, когда персонаж видит что-то невозможное. Зрачки стали огромными, белки сверкнули в свете ламп. Рот приоткрылся.

Он дёрнулся.

Инстинкт, древний как и страх смерти. Бежать. Спрятаться. Исчезнуть.

Тело не послушалось. Сломанная рука отозвалась вспышкой боли, такой сильной, что пробила даже блокаду «Берсерка». Он вскрикнул, коротко, сдавленно. Рухнул обратно на стол, хватая ртом воздух.

Я сделал шаг вперёд.

Не торопясь. Каждый шаг размеренный, тяжёлый. Ботинки «Трактора» гулко стучали по бетону. Звук приближающейся смерти.

— Лежи, — сказал я. — Дёргаться вредно для здоровья.

Голос прозвучал ровно. Без угрозы, без эмоций. Просто констатация факта. Так говорят врачи, когда объясняют пациенту, что курение повышает риск рака.

Миха смотрел на меня. В глазах метался страх, мешаясь с чем-то другим. С узнаванием?

— Ты… — голос сорвался. Он откашлялся, попробовал снова: — Ты… из капсулы…

— Верно.

— На свалке… мы видели… — он судорожно сглотнул. — Так и подумал что туда запихнули оператора. Но как? Она ж не на базе была…

— Ошиблись.

Я остановился у края стола. Посмотрел на него сверху вниз. Как смотрят на насекомое, прежде чем раздавить.

Миха лежал неподвижно. Только глаза двигались, бегая между моим лицом и пистолетом в моей руке. Туда-сюда. Туда-сюда.Маятник страха.