Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 18 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я посмотрел на неё. Голограмма смотрела в сторону будто не хотела встречаться взглядом.

— Спасибо, —сказал я. — За то, что держала.

— Это работа.

— Всё равно.

Она кивнула. Быстро, почти незаметно.

— Мне было одиноко, — сказала она тихо. — Эти две недели я слышала только шумы джунглей и сигналы от твоего мозга. Я не знала, проснёшься ты или нет. Просто… ждала.

Программа. Набор алгоритмов в нейрочипе. Но голос звучал почти человеческим.

— Теперь не одна, — сказал я. — Пошли искать штаны.

Одежду я нашёл в третьем контейнере.

Первый был пустой. Только ржавчина, грязь и мёртвые насекомые. Здешние насекомые были своеобразны. Некоторые размером с ладонь, с жёсткими панцирями и слишком большим количеством ног. Даже дохлые они выглядели угрожающе.

Второй контейнер оказался забит трубами и фитингами. Инженерные запчасти, бесполезные без остального оборудования. Хотя, я отложил пару деталей в сторону. Позже разберусь, может, пригодятся.

В третьем нашлась списанная форма. Стопки одежды, сваленные кое-как.

Я выбирал тщательно.

Штаны камуфляж старого образца, армейский. Ткань плотная, с усилениями на коленях. Потёртые, но целые. Размер почти мой, чуть великоваты в талии, но ремень решит проблему.

Куртка тяжёлая, с подкладкой. Потертая, но карманы были целые, швы не разошлись. Сойдёт.

Ботинки чёрные берцы. Неубиваемые. Единственное, что выглядело весьма и весьма прилично на мне.

Разгрузка старая, потрёпанная, с пустыми подсумками. Но крепления рабочие. Можно навесить снаряжение.

Я оделся. Форма сидела странно, поскольку «Трактор» был шире в плечах и уже в талии, чем те, для кого её шили. Но пойди ещё посреди джунглей найди, что получше. Посмотрю я, как получится.

В кармане куртки нашёл записку. Мятый листок, исписанный корявым почерком: «Маше позвонить, день рождения 14-го».

Я смотрел на эти буквы несколько секунд.

Кто-то носил эту куртку. Кто-то, у кого была Маша. Кто-то, кто собирался позвонить на день рождения. Четырнадцатого.

А сегодня двадцать первое. Позвонил ли?

Я сложил записку и убрал обратно. Не моё дело. Но почему-то выбросить рука не поднялась.

Нож нашёлся в соседнем контейнере.

Не боевой. Скорее технический, для резки кабелей и прочей инженерной работы. Лезвие широкое, тяжёлое, сантиметров двадцать. Рукоять прорезиненная, с насечками для хвата. Ржавчина у основания, но заточка держалась.

Я взвесил его в руке. Баланс так себе, слишком тяжёлый к острию. Но в умелых руках и такой сойдёт.

— Кучер, — позвала Ева. — Посмотри сюда.

Она стояла у края поляны, указывая на что-то в траве. Я подошёл и увидел, что там валяется кусок зеркального пластика. Обломок от приборной панели, я узнал характерную текстуру. Поверхность грязная, в разводах, но достаточно чистая, чтобы отражать.

Поднял его и увидел… ого.

Лицо-то было моё. Те же черты: разрез глаз, линия челюсти, форма носа. Я узнавал себя, но одновременно и не узнавал.

Молодое лицо. Это первое, что бросилось в глаза. Лет двадцать пять, не больше. Гладкая кожа без морщин. Лоб без тех складок, которые появились после Судана. Уголки глаз без «гусиных лапок», которые я носил последние двадцать лет.

Тёмные густые волосы без единой седой пряди. Я провёл рукой: жёсткие, коротко стриженные. Не мои. Мои давно стали серебряными.