Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 129 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я встал. Вогнал пальцы обеих рук в щель между дверью и рамой. Расставил ноги шире, уперся, напряг спину.

Сервоприводы «Трактора» затрещали, принимая нагрузку, и дверь пошла. Тяжело, со скрежетом, с сопротивлением остаточного магнитного поля, но пошла. Сантиметр. Пять. Десять. Достаточно, чтобы протиснуться.

12:07.

Я обернулся. Охранник у стены не шевелился, голова по-прежнему свешивалась на грудь. Алиса стояла в трёх шагах, бледная и решительная, сжав кулаки.

— За мной, — велел я.

И вернулся к охраннику. Подхватил его за лямки разгрузки и потащил к двери, волоком по бетону. Тело оставлять снаружи было нельзя, первый же патруль, обходчик, случайный прохожий, и вся база встанет на уши. Внутри хотя бы будет время.

Протащил через щель, уложил вдоль стены коридора, в тень, подальше от света. Снял с него пистолет-пулемёт, проверил магазин, сунул за пояс. Алиса протиснулась следом, и я навалился на дверь с обратной стороны, задвигая створку обратно. Без гидравлики она шла легче, но и закрылась неплотно, оставив щель в палец толщиной.

Ладно. Сойдёт.

Коридор за дверью был узким, с низким потолком и тусклыми лампами дневного света, одна из которых мигала, отбрасывая на стены нервный стробоскопический отсвет. Стены крашены больничной зелёнкой, пол бетонный, в углах скопилась пыль. Пахло формалином, горелой пластмассой и страхом.

11:52.

Впереди коридор уходил вглубь тех-зоны.

Мы шли вперед.

Бетон и больничная зелёнка уступили место белому кафелю, который когда-то был белым, а теперь приобрёл тот желтоватый оттенок, который бывает у вещей, слишком долго контактирующих с вещами, о которых лучше не думать.

Плитка покрывала стены от пола до потолка, и в ней отражался тусклый свет ламп дневного света, одна из которых гудела и подмигивала, создавая рваный стробоскопический ритм, от которого по кафелю бежали нервные тени.

Запах ударил стеной. Формалин, аммиак и какая-то гниль. Ансамбль такой, что ноздри в трубочку сворачивались.

10:43.

Алиса бежала впереди, полубегом,мелко стуча ботинками по кафелю. Я шёл за ней, прикрывая тыл, пистолет-пулемёт охранника в левой руке, предохранитель снят, палец на скобе. Правая рука ныла, но слушалась, нейрочип в плече пульсировал ровной тупой болью.

По бокам коридора начались боксы.

Прозрачное бронестекло от пола до потолка, толщиной в палец, с вмонтированными решётками вентиляции и маленькими лючками для подачи пищи. За стеклом горели тусклые ультрафиолетовые лампы, и в их мертвенном сиянии двигались тени.

Первый бокс я миновал на полушаге и пожалел, что посмотрел.

Раптор. Крупный, около метра в холке, с мощными задними лапами и характерным серповидным когтем, поджатым к голени. Он стоял посреди клетки, упершись лбом в стену, и монотонно раскачивался из стороны в сторону маятником, как больной в психиатрическом отделении.

На макушке его черепа торчала металлическая пластина, вживлённая грубо, с открытыми швами по краям, где кожа воспалилась, вспухла бордовым валиком и сочилась мутной сукровицей. Провода от пластины уходили в стену через герметичный переходник.

Я отвёл взгляд и пошёл дальше.

Второй бокс заставил меня замедлить шаг, хотя таймер кричал об обратном.

Травоядный. Формой тела похож на протоцератопса, приземистый, с костяным воротником и клювовидной мордой. Только этот был раздут, как будто его накачали воздухом изнутри. Мышцы буграми выпирали из-под кожи, неестественные, перекрученные, словно кто-то залил под шкуру строительную пену и она застыла в произвольном порядке.