Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита, страница 113 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Круговорот мяса в природе. Жрёшь ты, жрут тебя. Терра-Прайм в одном предложении.

Я шёл ровно. Не торопился, не останавливался. Дышал размеренно, считая шаги, как считал их когда-то на марш-бросках, когда единственный способ не свихнуться от усталости это превратиться в метроном. Раз. Два. Три. Чавк. Четыре. Пять. Шесть. Чавк.

Болото отпускало неохотно. Воздух над водой стоял густой и тухлый, насекомые уже вернулись и звенели над головой, норовя сесть на шею и лицо. Серёга затих на плече, и я не мог понять, отключился он или просто терпит молча. Проверятьбыло некогда.

Через пятнадцать минут под ногами начал проступать твёрдый грунт. Вода отступила, ил сменился глиной, потом утоптанной землёй. Я вышел из болота на сухой пригорок, где стояли БРДМы, и остановился.

Они все были здесь. Восемнадцать «расходников», выстроившихся неровным полукругом вокруг машины. Стояли молча, глядя на меня. Кто-то держал автомат, кто-то сунул руки в карманы. Сержант Дымов курил, привалившись к борту БРДМ, и тоже смотрел, лениво щуря глаза от дыма.

Я представлял, как выгляжу со стороны. Грязь с головы до ног, бурая болотная тина, уже засохшая коркой на лице и одежде. Тёмные пятна крови барионикса на груди и плечах, чёрные, маслянистые, с тяжёлым рыбным запахом, который несло на три метра. Раненый парень на плече, автомат за спиной, покрытый слизью из пасти мёртвого ящера.

Красавец. Хоть на обложку журнала.

Никто не произнёс ни слова. Молодые смотрели с тем особым выражением, которое появляется у людей, впервые увидевших, как выглядит человек, только что вышедший из боя. Должники смотрели иначе, оценивающе, как смотрят на актив, который внезапно вырос в цене. Даже Лось и его дружки притихли на левом фланге, и в маленьких глазках бугая я прочитал что-то новое. Не уважение, нет. Лось был слишком глуп для уважения. Но осторожность. Пересчёт рисков. Понимание, что этого «деда» лучше трогать с дистанции, а не в ближнем бою.

Полезная реакция.

Дымов докурил сигарету. Затянулся последний раз, глубоко, со вкусом, и бросил бычок в грязь. Растёр подошвой.

— Долго возились, — сказал он, и в его голосе не было ничего. Ни одобрения, ни недовольства, ни интереса. Голос человека, который ставит галочку в журнале. «Задание выполнено. Потери: один». — Грузите мясо в БРДМ. Обед скоро.

Мясо. Это про Серёгу, с его сломанными рёбрами и треснувшей голенью, с его серёжкой в ухе и глупой верой в то, что мир прекрасен. Мясо.

Я опустил парня на землю, осторожно, придерживая за спину. Двое из «молодых» подскочили, помогли уложить на расстеленный кем-то тактический коврик. Молча, быстро, без приказа.

Мысль сформировалась холодно и чётко, как рапорт на одну строчку: всё с вами ясно. Мы для вас не люди. Мы патроны. Расходный материал, который списывают после использования и не вносят в ведомость потерь.

Ничего нового. Видел такоев каждой армии, на каждой войне. Просто здесь это было честнее. Здесь даже подразделение так и называлось. «Расходник».

БРДМ трясся и гудел, карабкаясь по раскисшей дороге обратно к базе. Серёга лежал на полу десантного отсека, головой на чьей-то скатке, и молчал, закрыв глаза. Лицо у него было землистого цвета, а губы посинели. Болевой шок не отпускал, и я видел, как его пальцы впиваются в край коврика при каждом толчке.