Книга [де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм, страница 89 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Кислота ударила по броне мгновенно. Верхний слой тактического покрытия на наплечнике зашипел и пошёл пузырями, распространяя едкий химический запах, пробивавшийся даже через «Генезис».

Кожа аватара под бронёй горела, и боль была настоящей, но «Трактор» строили для работы в агрессивной местности, а кислота это всего лишь агрессивная среда с плохим характером.

Я продирался через живую стену, как бур продирается через породу. Вязкая масса хлюпала, рвалась, смыкалась за спиной.

Темнота застыла перед глазами. Я ощутил влажное тепло. Боль усилилась.

Потом стена кончилась.

Я вывалился наружу, как пробка из бутылки, и упал на колено. Перед глазами плыло, кислотный дым разъедал фильтры, визор моргал через раз. Но я видел достаточно.

Панцирь Матки был прямо передо мной, в полуметре, и в красном полумраке пещеры бронированная поверхность казалась стеной крепости, бугристой, тёмной, с проступающими контурами вросших стальных пластин.

Щупальце ударило сбоку. Толстое, мускулистое, в обхвате с бедро взрослого мужика. Удар пришёлся в правый бок, и меня сбило с колена, протащило по каменному полу метра полтора, ШАК едва не вылетел из рук.

Что-то хрустнуло в рёбрах аватара. Ева выплюнула строку урона, но я не читал, потому что читать было некогда.

Второе щупальце потянулось следом, медленнее, нащупывая, и «Сейсмическая Поступь» передала мне его вибрацию через камень за секунду до удара. Я перекатился влево, щупальце хлестнуло по полу в том месте, где я лежал, взметнув кислотные брызги.

Панцирь. Мне нужен панцирь.

Левой рукой я вцепился в стык бронеплит на теле Матки. Пальцы «Трактора» нашли щель между стальной пластиной и кальцинированной чешуёй, сомкнулись на краю, и гидравлика зафиксировала хват с усилием, которого хватило бы, чтобы согнуть арматуру.

Тварь дёрнулась, пытаясь стряхнуть меня, как собака стряхивает клеща. Тело содрогнулось, мышцы под панцирем заходили волнами, но я держался. Подтянулся вплотную, прижался грудью к тёплой бронированной поверхности, ощущая сквозь потрескавшуюся броню «Трактора» пульс чудовища, глубокий, тяжёлый, размеренный.

«Дефектоскопия» работала в фоновом режиме. Жёлтый контур мерцал за слоями плоти, метрах в полутора вглубь, чуть левее и ниже моей позиции. Сердце. Центральный насос.

Я развернул ШАК одной рукой. Ствол с «Саламандрой» под ним уткнулся в щель между кальцинированными пластинами, туда, где панцирь был тоньше всего, где чешуя расходилась, обнажая тёмную пульсирующую ткань. Мягкая точка. Как всегда. У любой конструкции есть мягкая точка, будь то бетонный мост, минное поле или тварь размером с трёхэтажный дом.

Щупальце обвилось вокруг моей правой ноги и рвануло вниз. Боль прострелила от колена до бедра, хват на панцире поплыл, пальцы начали разгибаться под чудовищным давлением. Ещё секунда, и меня оторвёт, швырнёт на камни, растопчет, расплющит.

Я нажал спуск инжектора.

Глухой хлопок. Короткий, утробный, совсем не похожий на выстрел. Скорее на кашель великана. Сопло «Саламандры» выплюнуло плазменный заряд в щель между пластинами, и три тысячи градусов вошли в плоть Матки, как раскалённый гвоздь входит в масло.

Раздался визг. Звук, от которого лопнул бы хрусталь, если бы в пещере он был. Туша содрогнулась с такой силой, что меня наконец сорвало с панциря и отбросило на три метра. Я ударился спиной о камень, и воздух вышибло из лёгких.