Книга Кроличья нора, страница 77 – Дмитрий Ромов

— Вот и хорошо, вот и славно, вот и по рукам. Ну что же, хороших вам выходных. Не увлекайтесь вином, у вас его ещё много осталось.

— Ах ты! — воскликнул он, но я уже отключился.

Не собирался ты ей помогать, ну-ну, не собирался. Впрочем, сейчас это было уже не важно. Я засел за уроки, накопилось у меня их воз и маленькая тележка. Собственно, в последнее время у меня был режим учёбы такой, что занимался я, по сути, только по выходным, когда возвращалась мама, и то не каждый раз. А между тем, неминуемо приближался конец четверти с контрольными и всем вытекающим. В общем, нужно было держать ухо востро.

* * *

Остаток субботы и почти всё воскресенье я провёл с мамой. Посмотрел с ней кино. Сделал все уроки, всё выучил и хорошенько выспался, что, в принципе, в последнее время удавалось не всегда.

Посмотрели мы с ней «Апокалипсис» Мэла Гибсона.

— Страшновато как-то, — сказала мама, когда фильм закончился.

— Ну да, — согласился я. — Похоже на аллегорию цивилизации. Когда их вели, обратила внимание? Всё страшнее и страшнее жизнь становилась, а потом уже в конце пути — жертвоприношения с трепещущими сердцами… В самом сердце цивилизованного мира…

Фильм меня растревожил. Будто Гибсон лично ко мне взывал. Типа всё бестолку, Серёжа. Убьёшь жрецов, придут испанцы…

Вечером пришла Юля. Со мной она просто перекинулась парой слов и просидела допоздна с мамой на кухне. Поскольку… никаких воспитательных действий ко мне после этой беседы применено не было, разговор, вероятно, шёл не обо мне.

Я время от времени позванивал Насте, проверяя, не отменили ли её телефонные ограничения. Впрочем, думаю, что она позвонилабы, конечно же, сама, если бы там наметились какие-то подвижки.

В воскресенье после обеда мама уехала, а я снова остался один дома.

— Один дома два, — грустно пошутила мама и вышла за дверь.

Я съездил к генсеку Мишке, обсудил с ним текущие вопросы, а пото вернулся домой, почитал разные интересности в сети и рано лёг спать. Утром проснулся свежим, отдохнувшим и помолодевшим. Готовым к новым трудовым и ратным подвигам. Сделал зарядку, принял душ, позавтракал и пошёл в школу.

Пошёл один, потому что Настя за мной не зашла. И это уже начинало меня напрягать. Я посмотрел её расписание. Проторчал до самого звонка, но она не появилась. Не появилась она и после первого урока, и после второго тоже. И телефон её по-прежнему был недоступен.

Я позвонил Соломке и спросил у него, приехали ли Глотовы.

— Приехали, — ответил он, — но вдвоём, только старшие. Настёну не привезли.

— А куда они её дели?

— Не знаю. Я с ним не разговаривал. Смотрел из окна.

— А в глазок?

— И в глазок.

— Насти точно не было? — уточнил я.

— Абсолютно, — подтвердил он.

Я решил, что вечером обязательно к ним зайду и по душам поговорю с батяней-комбатом и, заодно, с маманей тоже.

В общем, я добросовестно отсидел на всех уроках, получая знания. Саня Гагарин сам ко мне подошёл, поздоровался, и мы вполне нормально поболтали. Сидел он с Рожковым, а я — с Грошевой, которая смотрела из-под чёлки как волчонок и продолжала дичиться. Я хотел с ней поговорить по поводу её дурацких идей, но она на разговор не пошла, и я отступился, решив дождаться более подходящего случая.

Саня спросил у меня про секцию. Сказал, что Рожков рассказывал ему, что есть очень крутой клуб, но туда невозможно попасть без рекомендации.