Книга Сезон комет, страница 44 – Валентина Назарова

И взглянул на меня так, что я сразу поняла: не нужно его отговаривать, он уже все решил. Каждый справляется с горем, как может. Кто-то зарывается в работу, а кто-то отправляется в дорогу.

Ночью мне не спалось. Я все думала и думала о своем решении – ехать по следам Фрэнки и Иззи вместе с Ростиком. К четырем часам утра решила, что все-таки не могу впутывать его в это. Поеду одна.

Я взяла с собой главное: паспорт, наличку, распечатанную фотографию Иззи и кое-какую одежду. Убедившись, что в доме тихо, я прыгнула на водительское сиденье машины Ростика – старенького «Форда», – он пылился в гараже после какой-то провинности, за которую Ира наказала сына. Закрыла дверь и включила зажигание. После себя я оставила только неприбранную постель и записку о том, что уезжаю на пару дней и обязательно верну машину.

Я выставила в навигаторе точку – Тусон, Аризона. 889 миль. Почти пятнадцать часов пути, если ехать без остановок. На часах было шесть утра. Посмотрим, насколько точны эти расчеты.

Калифорния пронеслась мимо меня слепящей полосой огней встречных машин на шоссе. Прошло много часов, но я не помню тот день, только то, что стемнело очень быстро: стоило солнцу завалиться за кромку холмов, как мир позади растворился в дымке выхлопа. Тут и там на обочинах блестели полосатые, как колорадские жуки, автомобили маршалов, подстерегающие любителей погонять.

Радио стрекотало на разные голоса, шелестели покрышки, гулко стучало мое сердце. Вскоре все это слилось в один пульсирующий колеблющийся звук – звук дороги, моей дороги, которая началась с конца и должна привести меня в начало, туда, где на трассе Фрэнк и Иззи встретили дьявола. А пока я была еще далеко. Шоссе номер 99 уносило меня все дальше от океана, в мутное неприветливое чрево штата Калифорния.

Дорога заняла много дольше, чем предсказывала компьютерная программа, учитывая пробки, ремонт дорог, мои остановки на кофе и слезы и подмокшие буррито с заправочных станций. Постепенно небо начало наливаться мутным серым светом, и из темноты проступили контуры длинноногих нефтяных качалок, медленно синхронно кивающих друг другу, будто равнодушные собеседники. Воздух из вентилятора пах копотью и пылью. К рассвету шоссе перешло в широкий проспект, и я въехала в город Бейкерсфилд. На совершенно пустой улице одиноко брела по тротуару женщина в короткой накидке из розового меха. Я притормозила, завидев мигающий красный светофор в центре огромного пустого перекрестка. Он качался от ветра, тихо поскрипывая. Женщина повернула голову и секунду смотрела на меня безо всякого интереса, ее впалые щеки украшал плохо запудренный неровный узор из расчесов и корочек. На миг мне показалось, что это Иззи, я узнала ее волосы, форму рта. Но наваждение рассеялось так же быстро, как пришло. Незнакомка забралась в кабину притормозившего рядом пикапа. И я снова осталась одна.

Выехав из Бейкерсфилда, я остановилась на заправке. Там сняла с карточки все доступные средства, залила полный бак, позавтракала солеными блинчиками, густо политыми кленовым сиропом. Официантка в заляпанной розовой блузке, как в кино, подливала и подливала мне в чашку тепловатый кофе. Глядя на пятна на ее одежде, я опять вспомнила Иззи.

И снова трасса. Нефтяные качалки и столбы дыма по сторонам. Я провожала взглядом похожие на цветные детали детского конструктора фуры, уносящиеся в противоположном направлении. Поднялся ветер. Он взметнул пыль и рассыпал ее над землей, как конфетти в новогоднюю ночь, заколыхал верхушки линий электропередач. Я открыла окна и вдохнула бензиновую гарь шоссе. Меня охватило томительное желание оказаться где-то не здесь. Как писал Фрэнсис, дорога – это не место, дорога – это чувство. И, кажется, в этот момент я впервые поняла, что он имел в виду. Это конец света, каким я его представляла: впереди – только шоссе и больше ничего.