Книга Ты здесь, а я там, страница 88 – Евгений Меньшенин

Вечером мы встретили в лифте Яну Соломину – Маришкину подругу из детского сада. Оказалось, что она жила на тринадцатом этаже. Девочки обрадовались встрече и стали прыгать прямо в лифте. Дедушка Яны перепугался и успокаивал девочек, а я смеялся.

Я оставил Маришку у Яны, а сам отправился вызволять вещи из квартиры номер пять.

Возвращаться туда было все равно что спускаться в раскопанную могилу. Квартира будто поглощала все звуки с улицы. Шум машин, вой ветра – все умирало. В голову проникала мрачная тишина.

И как я прожил здесь столько времени?

Мысль, что мне придется вечером лечь здесь в постель, заставила содрогнуться. Нет уж. После солнечной квартиры 117 я понял, что в этой квартире не просто хреново, не просто уныло, темно и холодно, тут отвратительно, душно, влажно. Воздух умер. Умер вместе с предыдущими обитателями дома. Он застоялся и не двигался. И возможно, где-то в закоулках квартиры остался еще сгусток углекислого газа, который когда-то прошел через легкие Сергея. Возможно, это был последний выдох. Я даже услышал, как спустя почти год он освободился из оков мертвого воздуха, и до меня донеслись последнее слово Сергея: «уходи».

Я не стал закрывать дверь в квартиру. Прошел в ботинках.

Мысль о том, что где-то тут сидит большой паук, не отпускала. Поэтому я был осторожен.

Стул по-прежнему держал дверь в ванную. Я прислушался. Тишина.

Я поднял алюминиевую трубу от пылесоса. Вооружился.

Теперь, когда я осознавал, что у меня есть нормальное жилье, где я могу купаться в солнечных ваннах, я взглянул на старую квартиру по-новому. Не так, как раньше. Раньше это был мой дом. И я просто привык к некоторым его особенностям. Но сейчас я мог раскритиковать его и сказать, что же с ним не так.

А не так было все.

Обои, даже покрашенные, выглядели старыми. Казалось, что они поглощают свет. Даже когда я включал лампу, становилось ненамного светлее.

Как же много тут было трещин, зашарканных мест, дыр от гвоздей в стенах. Ламинат протерт и где-то вспух. И так много пыли! Хотя я часто прибирался. Пыль была и в воздухе. И эта вонь, которую я даже не замечал. Пахло чем-то застоявшимся. Такой запах бывает у мокрых носков, которые забываешь в пакете после спортзала. От вони заложило нос. Камень опустился на легкие.

В комнате я взглянул на окно. Решетка, за ней высокий ржавый забор. Ничего не напоминает?

Я жил в тюрьме. Добровольно поселился в ней.

В голове складывались ответы. Вот почему последнее время мне было тяжело, почему не хотелось на работу, почему я болел целый месяц.

Я забрал макбук, документы, пакет с одеждой для Маришки. Одежду перерыл, искал пауков размером с голову. На руках были перчатки, а воротник я поднял повыше. И все время держал наготове трубу.

В гостиной был чулан, тот самый, где я держал биту. Когда я только сюда заехал, то его закрывала шторка. Я ее сдернул и выкинул. И гардину выкинул. Перекрасил чулан в ярко-красный кровавый цвет, чтобы он отделялся от серой гостиной. Там был турник, и были настенные полки, где я хранил стройматериалы и инструменты. Также в чулане была перекладина с вещами на плечиках.

И за вещами что-то шевелилось.

Пиджак ходил ходуном.

Я мог бы включить свет и проверить, что там пряталось. Но у меня не было никакого желания. Кажется, я догадался, кто это. На «п» начинается, на «к» кончается.