Книга Ты здесь, а я там, страница 66 – Евгений Меньшенин

Старуха очень худая. Такая худая старуха не смогла бы выносить под сердцем двойню. Живот впалый. Ни капли жира. Кожа свисает, как старая изношенная кофта. Мне ее жаль. Она бедная, умирающая одинокая старушка. Она кричит все громче и громче. А я прошу ее замолчать. Умоляю, вдруг она потревожит моих деточек, которые родятся на следующей неделе. Мне нельзя нервничать. Я чувствую, как пинаются дети. Им не нравится эта старушка. Раньше она была потише, но сейчас она кричит так, что весь дом собрался в подъезде. Я слышу, что они решили ломать двери. Поднялся такой галдеж.

Пытаюсь успокоить старушку, говорю ей, что сейчас за ней придут и, скорее всего, увезут в психбольницу, как меня когда-то давно. Там очень плохо. Я уверяю ее, что лучше дома. Но она продолжает выть. Ей так плохо. Она ничего не слышит и не видит. Она почти мертвая. Одной ногой по ту сторону.

Я смотрю на нее.

Дети притихли.

Теперь я понимаю, почему ночью в мою дверь ломятся. Они пришли не за детьми. Они пришли за старухой.

Потому что старуха кричит из моей квартиры. Она кричит из моего зеркала.

Досталась мне эта квартира практически за бесценок.

Витька Шаньгин – мой коллега – спросил:

– Откуда такой дисконт? Ты что, внебрачный сын нашего директора?

Можно подумать, что я чисто вылизываю чьи-то зады, раз мне досталась двухкомнатная квартира в центре с мебелью и газом всего лишь за шесть тысяч в месяц, включая коммунальные, когда средняя цена такого жилья пятнадцать.

Ничей зад не пришлось вылизывать. Квартира досталась мне случайно. Я просто оказался в то время в том месте.

Витька Шаньгин назвал это везением.

Но я теперь так не думаю.

А все потому, что с моей квартирой не все в порядке.

После переезда первым делом я выбросил старье, что осталось от предыдущих хозяев. Мебель, картины, шторы, раковину и другое барахло. Перекрасил стены, сделал косметический ремонт. В дальней комнате разбил и восстановил заново стену. Купил стеллаж для книг, пару стульев, стол в кабинет, стол на кухню, диван, телевизор, стиральную машину и другую технику, хоть с деньгами у меня был полный бардак. Но жить на голом полу  – то еще удовольствие.

Дима Рублев спросил меня, какого хрена я потратил столько денег на ремонт и новую мебель? Почему не сэкономил, ведь вся мебель уже была в квартире?

А вот почему.

Я получил ключи от квартиры в начале марта. В тот же день встретил соседа с третьего этажа, когда выносил мусор. Мужчина представился Владимиром Игнатьевичем.

– Это вы заехали в квартиру номер пять? – спросил он.

– Да, я – ваш новый сосед.

– Это хорошо.

Самая обычная фраза, чтобы поддержать разговор. Но в тот момент мне показалось, что за ней скрывается какой-то определенный смысл. Владимир Игнатьевич говорил так, будто я наконец-то сделал то, что он меня давно просил.

– Почему это хорошо?

– Всякая квартира должна иметь хозяина, – сказал он. – Особенно эта.

Я не верю в полтергейст. А истории про дома с привидениями порядком надоели. Типичная ситуация: семья переезжает в новый дом, в котором кого-то убили. Потом начинается муть с открывающимися дверями, ночными шорохами, падающими с полок книгами. Сюжет уже заезжен до дыр, так что даже не страшно. Поэтому, когда я услышал из уст соседа историю квартиры номер пять по улице Лодыгина дом шестнадцать, я только посмеялся. Конечно, не в лицо Владимиру Игнатьевичу. Но, когда вернулся в квартиру, смеялся так, что слезы потекли из глаз.