Книга Колдун с Неглинки, страница 44 – Саша Степанова

— Зачатого от насилия на осколках и битом кирпиче, — дополнила Калерия. Ее, похоже, от выпитого прилично забрало: глаза сходились к переносице и то и дело закрывались. — Тут-то ее и прихлопнуть самое время…

— Представь, — подхватила Жура, — что твоя подружка уже спит, но в соцсетях тебе пишет. Это бездушь с тобой разговаривает.

— Или, — пьяненько сказала Калерия, — тебе с утра на ЕГЭ, а ты до пяти заснуть не можешь, потому что люто чешется все: и спина, и голова, и задница. Это бездушь хочет, чтобы ты не спал, а к ней бежал.

— Или если тебе все время попадается на глаза какое-то имя, а потом ты встречаешь человека, которого так зовут, — это имя бездуши и есть. Хочешь, чтоб отвязалась, — нужно ее руку с плеча стряхнуть. — Жура показала, как стряхивать с плеча руку бездуши. Мирон непроизвольно повторил и краем глаза заметил, что Василий сделал то же самое. — А если хочешь найти ее и взять, что дает, — спроси первого встречного. Но не выбирай: кота увидишь… — она стрельнула глазами в Василия, — его и спрашивай. Бездомного или кассира в супермаркете — тоже. «Где найти такую-то»? А имя у тебя уже есть. Первый встречный тебя и направит. Только свое имя береги. Бездушь через него тебя в слуги заберет.

— А что взять-то? — не понял Мирон.

Жура хрипло рассмеялась.

— Набрались мы с тобой, Даниловна, а еще работать. Давай-ка по последней.

— Хороший у Ноа коньяк, — клюнула носом в стол Калерия. — Это же у него коллекция. Надеюсь, мы… — Она прищурилась на этикетку. Мирон разглядел: Cognac 190 °Camus. — …Невыхлебали самый старый. А чего взять?

— То, что этот ваш школьный учитель взял. — Седая Жура глянула на Мирона, и он понял, что та совсем не пьяна. Даже захотелось к ней в подмастерья — впрочем, он сразу отогнал эту мысль: в Талдом его точно не тянуло. — Потерю… Бездушь приходит к тем, кто потерял.

— Дочь? — догадался Мирон, и Жура вместо ответа опустила веки. — Умрец каким-то образом возвращал ее?

— Да. Но как — только бездушь знает. А нам ее не найти: вон Ноа и Этуна уже попытались. И ничего они не вспомнят. Учитель ваш бездушь видел — а бездушь себя бережет… Давай-ка проверим, как они там.

Мирон протянул ей руку, и Жура, опираясь на нее, встала. Калерия уже дремала, подперев щеку сухим кулаком.

— Тише! — сказала, взглянув не нее, Жура и предупреждающе вскинула ладонь: в кухню влетел Павел. Следуя за ним по темному коридору, она прошептала Мирону, который все еще поддерживал ее под локоть: — Желай. Подожди, сама догадаюсь. Чтобы твоя подружка тебя выбрала?

Мирон собирался попросить, чтобы Жура вызвала для Алисы такси, но теперь спросил краем губ:

— Так можно?

— О! — в тон ему ответила Жура. Она шла уверенно и твердо, Мирон не был уверен, что шорница нуждается в его помощи. — Со мной — да.

— Была ноша моя — Жура пришла, себе взяла, — быстро проговорил он и на секунду поймал взгляд Василия, шагавшего позади.

Спальня с полукруглой стеной освещалась только гирляндой, натянутой под потолком. Огромные окна по периметру были закрыты черными рулонными шторами. Кроме надувного матраса, на котором лежали сейчас сам Ноа и Этери, и компа с тремя мониторами, здесь ничего не было. Мирон присел в игровое кресло, с наслаждением откинулся на спинку — в таком кресле можно было просидеть всю жизнь. Над столом к стене скотчем были прикреплены листы бумаги с набросками манги. Ничего себе, Ноа рисовал мангу!..