Книга Колдун с Неглинки, страница 101 – Саша Степанова

— Вика. Про Вику помните?

— Вика зубы тянула бесплатно. Без наркоза, чай. Никого не жалко. Сколько ей лет было? Тридцать? Тридцать пять? Девчонкой она была. Денег много берет, да? Это как раз у нее в крови. Все хотят на эту кобылу — и ты хочешь, поглазам вижу.

— Она умерла, — отрезал Мирон и вышел. Так себе ведьма: что хочет, то и видит. Вот бы и ему так же.

На крыльце бесстрастно подносил к губам сигарету Константин. Людмила покачивалась в ветхом гамаке между двумя яблонями, вскидывая и опуская ноги.

— Зубы тянула… — повторил Мирон, ни к кому конкретно не обращаясь, но Людмила, кажется, поняла. Подхватила:

— Ага! Добрая девка была, наша, аксаковская. Нам, чтоб зубы полечить, надо в Мытищи ехать, так она тут кабинет открыла и по выходным принимала. Приезжала бозна откуда, с другого конца Москвы, но ей вот было важно, что где она родилась, там и пригодилась. И брала недорого, таких цен уже и нет нигде, а если с острой болью…

— Ильинична сказала — бесплатно, — перебил Мирон.

— Так то не всем, этим только, ну, кто совсем без денег, без документов. Мы-то хоть с пенсией, а такие есть, что пахнут, — никакой врач их в кабинет не пустит.

— Лица без определенного места жительства, — подсказал Константин.

— Они самые, у них тут что-то вроде общежития, но тихо сидят, мы и не видим.

— А не в том ли доме, — осенило Мирона, — где бесы свиней кормят?

— Дык да. Может, ими и кормят, мне почем знать?

— Зачем тогда им зубы лечить? — философски поинтересовался Константин. — Новеньким мостом и подавиться можно.

Людмила только отмахнулась — и ушла в сарай.

Возле машины Мирон пожал похоронщику руку.

— Схожу посмотрю, че там. С бесами пообщаюсь. Сильно дорого не считай, ладно? Я видел, бабка не глядя натыкала.

— А чего ты так переживаешь? — сощурился Константин. — Как будто из своих платишь.

— Так я из своих и плачу.

— Нет, брат. Нет.

Мирон подождал, пока он уедет, еще раз посмотрел на дом Вики и отправился искать Людмилу. Та, похоже, не только с продуктами помогала: согнув спину, рьяно выдергивала одуванчики, которыми у Ильиничны зарос весь участок. Мирон кашлянул.

— Помочь чем?

— Помогай, — согласилась Людмила.

Теперь они дергали одуванчики вместе. У Мирона мгновенно заныла поясница, но Людмила и не думала сбавлять темп.

— Корни оставляешь, — бубнила она. — Никогда на земле, что ли, не работал?

— У нас дачи не было.

— Сразу видно. Вот так их хватай — и подкручивай, когда тащишь, чтоб стебель не ломался. Во-от. И не спеши, тут не спешка,а качество важно.

Все руки соком заляпал, пятна теперь фиг ототрешь.

— А дом этот ваш. С бесами. Далеко?

— Да прям! Из калитки выйдешь — и налево, к лесу. Там тропинка есть, не заплутаешь. Че, любопытно стало?

— Жуть как, — сказал Мирон, прикидывая, насколько внушительной должна стать кучка выполотых им сорняков, чтобы считаться «ношей». — Когда еще со свиньями поговоришь.

— То не свиньи, а беся.

Людмила с хрустом разогнулась.

— Пойдем, хватит. Один хрен, зарастет. Помог как смог.

— Тогда скажите: «Была ноша моя — Мирон пришел, себе взял».

— Эт че, колдовство какое?

— С вас не убудет, а мне пригодится.

— На тебе! — Людмила скрючила фигу, поплевала через левое плечо и крутанулась против часовой стрелки. — О, всесвятый Николае, угодниче преизрядный Господень, теплый наш заступниче, и везде в скорбех скорый помощниче…