Книга Солнце в силках, страница 99 – Марина Сычева

Спасла ли она Алтаану? Или сделать это можно, только вернув Табату?

– Я найду…

Тураах закрывает глаза, отдаваясь во власть неумолчной тайги. Шепот леса подхватывает, баюкает на своих волнах. Шелестит лес, накрывает рокотом и тут же откатывается, снова превращаясь в шепот.

Детская забава: найди ворону среди вечно движущейся чащи. Словно не было долгих зим в чужом улусе, не было столкновения с Табатой, не было охотников, идущих в ночи за девочкой, и смертей – не было.

Да только было, въелось под кожу, не перечеркнешь, не вымоешь. И не наставницу-ворону ищет Тураах – оленя.

Звуки захватывают, она тонет в них, становится частью леса.

Вот блестит черным глазом соболь, прислушивается настороженно и, испуганный треском ветки, ныряет в заросли. А дальше, в чаще, стрижет ушами устроившаяся на дневку олениха. У ее бока свернулся, пряча голову, пятнистый детеныш. Тураах замечает даже нахохлившуюся сову-сипуху, сонно щурящуюся от света. День не ее время. Вот только семирогого красавца-оленя не видать в чертогах лесного хозяина.

Где ты, Табата? Откликнись! Куда завели тебя лесные тропы?

Рокочущие зеленые волны несут удаганку все дальше, прочь от улуса. Она вглядывается в просветы между могучими стволами, вслушивается в жизнь тайги, но не находит ни следа.

Быть может, слишком далеко ушел Табата? Так, что и не дотянешься.

Глубже, ныряй еще глубже, до тех пор, пока не перехватит дыхание.

Когда Тураах выскальзывает из объятий тайги, обессилевшая, едва помнящая себя; уже вечереет. В закатных лучах солнца лес блестит золотом. Осень дышит в спину, настигает неотвратимо, замыкая круг.

Хватая ртом воздух, Тураах откидывается на землю.

Не нашла.

Не нашла…

На грани сознания пляшет тревога: что-то важное крылось в чаще, было, но ускользнуло от внимания удаганки.

Значит, будет еще одно погружение. Завтра.

– Мне? – удивилась Каталыына. В глазах сестры заплясали искорки восторга.

Тураах ободряюще кивнула:

– Конечно, тебе. Я же обещала. Посмотри: на них стерх.

– Ви-и-и, – Каталыына завертелась волчком. Руки, косы – все вразлет. Потом остановилась и серьезно взглянула на Тураах, смешно вытянув шею.

– Поможешь?

Смех щекотал горло, но Тураах торжественно кивнула и аккуратно заменила старые сережки Каталыыны на новые, серебряные. Над худенькими плечиками сестры расправили крылья два белых стерха.

Серьги удаганка взяла у Тимира. Узнав, что Алтаана пошла на поправку, кузнец настоял на подарке для Тураах. Она отнекивалась, но Тимир упрямился. «В таком случае я выберу подарок сама», – поставила условие Тураах, устав отказываться от богатой, но совершенно не нужной ей конской упряжи.

Тураах долго ходила вокруг ножей и уже почти решилась взять бычах[38]с простой рукоятью из березового капа, когда взгляд ее упал на небольшие серьги из очень светлого серебра.

Тимир на выбор Тураах скривился:

– Они же неудачные…

Она удивленно посмотрела на изящные серьги и догадалась: это одна из попыток подарка Алтаане. Но Тураах нравились тонкие линии, почти белое серебро, невесомое по сравнению с тем, что обычно носят девушки. Как раз для малышки Каталыыны.

– Я хочу эти.

Может, сказать ему?

Тимир, сердце Алтааны занято. Ее глаза – кипящий янтарь надежды. Именно они встречают Тураах каждый раз, когда она возвращается из леса. Раз за разом удаганка отрицательно качает головой и все сильнее отчаивается, а вот Алтаана не прекращает верить: нужно чуть больше времени, Табата ведь шаман, его не так просто найти.