Онлайн книга «Кровь Дома Базаард»
|
Лисы постепенно начали вставать на ноги, презрительные прежде взгляды сменились недоуменными, а после – настороженными. Пинитулыбалась и пожимала руки, не заботясь о том, будут ее любить или уважать, главное – чтобы боялись. Несколько лет спустя, когда выросло новое поколение правящих лисов, Пинит начала охоту на один из самых слабых Домов – вепрей. Их искоренение заняло у нее без малого шестьдесят лет, но клан пал, Владыка Никштар вымолил себе жизнь, отдав в залог перстень с цирконом – знак смирения и сдачи. Контрибуция позволила лисам дышать свободнее, заложив основу для будущих свершений. Когда, стоя с Владыкой вепрей перед Советом, Пинит положила его перстень на кафедру перед Ухавом, то заметила, как филин внимательно оглядел ее – впервые за все время, а ведь они были знакомы не один десяток лет. Пинит лишь улыбнулась тогда – пусть знают: в Доме Минселло началась новая эра. Кем-то из отпрысков ей все-таки приходилось жертвовать – поддерживая адекватную статистику побед и поражений и заодно зачищая Дом от слишком ретивых, слишком прытких и амбициозных. Нет, Пинит не собиралась вечно оставаться у руля, цепляясь за клан дряхлеющей рукой, ее вполне устраивала идея преемственности и добровольной передачи власти – но не сейчас, нет, еще слишком рано, все только начало налаживаться. Когда появился Данио, Пинит с удивлением обнаружила, что может по-настоящему любить мужчину – если это ее сын. Дела клана не давали ей полностью окунуться в воспитание первенца, и все же она старалась каждый день выкроить время, чтобы пообщаться с ним. Матерью Пинит оказалась суровой и жесткой, хоть и любящей – лисенок с детства был приучен к оружию и простой жизни. Никто не носил ему суп в постель, никто не помогал одеваться. Утро его начиналось с занятий с Коритики, так рано, что туман еще стоял высоко, застилая окна его комнаты. Весь день был расписан по минутам, и, хотя с Пинит Данио встречался лишь за обедом (и то если у нее было время), она зорко следила за успехами сына, требуя подробного отчета от всех его учителей. Пинит уже решила, кому оставит клан. Отойдет в сторону, уступит место, как только убедится, что сын справляется с возложенной на него ответственностью. Даст ему развернуться, действовать в полную силу, пока сам он молод, а она еще не совсем стара и сможет помочь советом… Данио рос быстро. Улыбчивый и смышленый, временами не по годам серьезный, он заставлял сердце Пинит болезненно сжиматься –слишком открытый, слишком честный, слишком бесхитростный. «Будто и не мой сын вовсе», – порой думала она, играя огненно-рыжими локонами Данио, пока он, сев на пол у ее ног, что-то рисовал в своем блокноте, то и дело рассеянно потирая родинки на скуле, образующие правильный треугольник. Задолго до вступления Данио в Игру Пинит начала снедать тревога. Она пыталась придумать план, как удержать сына дома, вместо него отправив на передовую появившихся к тому времени дочерей, но все были слишком молоды. Пинит металась по Милитике, ища выход, моля слепое небо о прозрении, которое бы помогло ей придумать, как сберечь обожаемого первенца. Она даже пошла к Тиору – смиренная, просящая, а не приказывающая. И получила отказ, холодный и безучастный. И хотя злоба клокотала в лисице подобно лаве, острее был ясно проступивший страх: Данио беззащитен перед махиной Игры. Базаард мог в любой момент прийти и забрать шибет – перстень на пальце Тиора давал ему на это право. Прийти и убить у нее на глазах, а она не будет иметь права даже дернуться в его сторону… |