Книга Кровь Дома Базаард, страница 144 – Дина Шинигамова

От Икайи Лиан знала, что принятие истинного облика не является физическим процессом, изменяющим тело хеску. Этот удивительный момент, когда место человека занимал вепрь или олень, а тигр оборачивался суровым мужчиной в сюртуке и расшитом жилете, скорее напоминал смену наряда. Снял один – надел другой.

Лиан надеялась, что однажды ей удастся испытать это чувство, – условие Совета висело над ней дамокловым мечом, и лишь осознание, что до момента истины еще остаютсядолгие годы, помогало не сойти с ума.

Она пыталась представить, каково это – летать, не зная преград, кинуться в небо, почувствовать ветер, устремиться ввысь… и не могла. Фантазия ее, хоть и рисовала дивные картины свободы, все равно разбивалась о какую-то тонкую грань, отделяющую тех, кто только представляет полет, от тех, кто его знает.

Лиан подняла глаза на небо. Пушистые облака золотились, окрашенные отсветами длинных солнечных лучей, заливающих все вокруг, от леса Марака до ее собственной комнаты.

За последние годы спальня Лиан претерпела несколько изменений, пытаясь подстроиться под ее желания. На стенах утвердились темно-синий цвет (Су шутил, что она слишком сдружилась с псовыми) и деревянные панели, добавляющие комнате уюта, потолок опустился ниже, а изумрудный ковер, появившийся чуть ли не на второй день ее пребывания в замке, растянулся по всему полу. Стены укрыли книжные шкафы, вытянувшиеся до самого потолка: книги из внешнего мира перемежались там учебниками хеску и старинными томами, утащенными из семейной библиотеки. Неизменным осталось лишь огромное окно с витражом в верхней части и низким широким подоконником, на котором она так любила сидеть, смотря, как исполинские клены то ласкает солнце, то тревожат дождь и ветер, то укрывает шапка снега.

Мысли Лиан текли медленно, переходя одна в другую и растворяясь в стеклянном воздухе. Она уже знала, что у хеску не бывает кладбищ и что тело ее матери, тайком вывезенное из внешнего мира, отдали туману вскоре после ее прибытия в Марак. Лиан не сердилась на Тиора за то, что сделано это было без ее участия: пожалуй, для нее, тогда совсем ребенка, и так испытывавшего одно потрясение за другим, так было даже лучше, – но порой ей не хватало возможности если не поговорить с Джабел, то хотя бы постоять у ее могилы, делясь новостями и ведя одностороннюю беседу. По отцу Лиан скучала почему-то меньше, хотя в детстве была привязана к нему сильнее, чем к слегка отстраненной матери, от которой у нее сейчас осталась лишь книга человеческих сказок. Сначала Лиан часто листала ее, читая перед сном по паре страничек, растягивала пухлый томик как могла, но со временем стала все реже доставать его из потайного ящика прикроватного столика, где сказки лежали рядом с трубкой Хикки, оставив мертвых прошлому.

Порой Лиан гадала, как быотреагировала мать на все, что с ней произошло: на дружбу с волками, на Су, практически ставшего ей братом, на Шиина с его изматывающими тренировками… Ведь, казалось, именно от судьбы хеску Джабел старалась уберечь дочь.

Лиан вздохнула, не отрывая задумчивого взгляда от неба. Она вдруг почти физически ощутила прошедшие годы, то, как изменилось ее восприятие многих событий, и то, как изменилась она сама. Ей вспомнилось, с каким тяжелым сердцем она слушала рассуждения Тиора о ее роли в клане, как пыталась не то чтобы сопротивляться ей, но максимально отдалить момент, когда придется принять и осознать всю глубину ответственности перед дедом и воронами.