Книга Кровь Дома Базаард, страница 135 – Дина Шинигамова

Конверт лег на темное дерево стола в кабинете Тито и пролежал там до следующего утра, когда тот вернулся в свои апартаменты – едва живой, полубезумный.

Туман окружал Сат-Нарем плотным кольцом, на расстоянии двухсот метров от границы города становясь не просто белым маревом, но почти осязаемым, непроглядным препятствием, пройти через которое казалось невозможно. В первые годы после основания поселения некоторыехеску пытались вернуться в свои прежние дома, устав от тревожного соседства с разломами или просто желая узнать, что скрывает белая пелена. Итог всех ждал один и тот же: постепенное снижение осознанности, упрощение мышления и принятие истинного облика. Пойманные родными, затащенные обратно на территорию города и даже твердынь, обратившиеся в тумане хеску, которые провели там больше суток, уже не возвращались к человеческому облику, оставаясь животными, и не отвечали уже и на простейшие импульсы таэбу, а вскоре умирали.

Самонадеянных смельчаков, впрочем, всегда хватало, и вскоре выяснилось еще две детали. Во-первых, чем сильнее были развиты у хеску способности к таэбу, тем дольше он мог сопротивляться упрощению сознания. А во-вторых, туман забирал трупы. Ни разу за все годы никто не натыкался ни на свежее тело кого-нибудь из сорвиголов, пытающихся бросить вызов неведомой стихии, ни на побелевший от времени скелет. Лишенные свободных территорий, хеску стали использовать своего загадочного врага как могильщика, вынося тела умерших за пределы города.

Хеску, по природе своей не склонные к суевериям и мистицизму, все же не могли дать никакого логического объяснения происходящему. Непроглядная белая мгла, почти привычная в городе, за его границами казалась им опасным и непознаваемым врагом. В самом Сат-Нареме равномерно разбросанные по его территории разломы словно не давали туману достичь такой плотности, как за границей.

Про туман много всего говорили, то наделяя его удивительными свойствами, то населяя неведомыми ужасами.

И часть этих ужасов рассказывал хозяину таверны Оршо, вливая в себя очередную порцию выжанки, стремясь забыть их и одновременно надеясь, что, если он поделится с кем-то чудовищными видениями, они перестанут его мучить. Эти описания, пугающе детальные и до странного реалистичные, были затем скрупулезно пересказаны Тито вместе со всеми остальными сведениями о пьянствующем диком, занимающемся фасовкой запрещенных веществ, и заставили осатэ задуматься.

Тито стоял на балконе, засунув руки в карманы, и смотрел вниз, на раскинувшийся перед ним город, укрытый густой вязкой темнотой. Точнее, смотрел бына город, если бы не клубы бесконечного тумана, сейчас, поздним вечером, кажущиеся серыми, а не белыми. Как всегда к ночи, туман поднялся выше, укрывая твердынипочти до самых шпилей.

Он знал Сат-Нарем: широкую площадь перед Оухшикафом, где каждый день распускался лепестками разноцветных лотков рынок; опрятные и крепкие дома клановых кварталов, в которых жили Младшие семьи хеску, служащих в твердынях; мрачные и неприветливые хижины диких, где на нижнем этаже могла располагаться захудалая таверна, а на верхнем – жить огромная семья каких-нибудь ласок или сурков.

Он знал эти улицы, прямые как стрела газовые фонари и чадящие смоляные факелы на обветшалых стенах, выбитую брусчатку и канавы, аккуратные мостики и грязные, словно покрытые сажей, жилища. Тень и свет Сат-Нарема.