Книга Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2, страница 41 – Арина Цимеринг

Утро никогда не придет.

Белтейн никогда не наступит.

Холмы никогда не закроются.

«Не будет этого», – глядя на лицо Винсента, снова подумала Джемма. Оно, это лицо, сейчас было слегка рассеянным и еще мягким ото сна; он всегда медленно просыпался, даже вставая по утрам на пробежку, пока Джемма что-то бурчала в подушку. Все это, все, что они там оставили – в Сан-Франциско, в реальности, «наверху», – все это не могло закончиться в этих тоннелях.

Джемма неожиданно для себя пригладила его волосы рукой. От укладки уже давно ничего не осталось – наверное, еще в Кэрсиноре, – но Джемма попыталась придать его волосам хоть какое-то подобие порядка. Винсент ничего не сказал – удивление, вспыхнувшее на его лице, быстро сменилось чем-то между сожалением, надеждой и чувством, которое Джемма отказывалась называть вслух.

– Мы идем дальше, – сказала она, напоследок убирая его волосы ото лба. Она боялась думать, какое у нее самой в это мгновение было выражение. – Окей?

Почему-то, когда Винсент ей улыбнулся, его улыбка была печальной:

– Окей.

* * *

Как он ни старался, слова разобрать не получалось.

Их то заглушал ветер – визгливый и резкий, – то они просто размывались в памяти, превращаясь в мелодичное завывание. Бесконечная мелодия, которая то становилась яснее, то совсем пропадала, снова и снова. Снова и снова. Иногда ему мерещилось, что он почти ухватил суть – детский голос звучал так отчетливо, нужно просто разобрать, нужно просто запомнить! А потом кто-то снова смешивал слова, и сознание тщетно билось внутри сна, упуская невесомый смысл. Так продолжалось мучительно и бесконечно. А когда ему показалось, что он все-таки ухватил, вырвал какое-то слово и почти разобрал его… Киаран вздрогнул и открыл глаза.

Дрема спала, но песня никуда не ушла.

Словно липкий мотив, который не можешь прогнать из головы, она продолжала вхолостую крутиться в мыслях, пока Киаран ворочался, обращаясь лицом к теплу.

На ночь его оставили возле костра – на виниловом футпринте, выдав ему изотермическое покрывало. Для ночевки на земле в минус, который опустился на Глеаду ночью, человеку бы явно не хватило: агенты вокруг него, в куртках и шарфах, то и дело переступали с ноги на ногу и шмыгали носами. Киаран же, сидя на холодной земле, слушая, как шуршит от ветра золотистый термопластик, не ощущал себя… замерзшим. Тем не менее в какой-то момент один из молчаливых американцев бросил рядом с ним сверток, скрученный походным рулетом, – это оказался замшевый вкладыш под спальный мешок. Ничего себе. «Как кость собаке», – с каким-то мрачным удовлетворением подумал Киаран, раскладывая его на футпринте.

Лежать на каменистой земле, даже с его новоприобретенным иммунитетом к морозу, было холодно и жестко. Томительный полусон, отголоски которого еще звенели внутри навязчивой мелодией, ушел, оставив Киарана в одиночестве.

Слушая негромкий разговор двух стороживших лагерь агентов, он ловил себя на мысли, что привык к происходящему сумасшествию возмутительно быстро. Или привыкал возмутительно долго – с какой стороны посмотреть.

Призраки? Конечно. Твари с человеческими лицами? И не одна. Тысячелетние демоны? Ну куда же без них. Норовящие кого-нибудь пристрелить охотники на нечисть? О, да он на них собаку съел.