Онлайн книга «Как поймать монстра. Круг второй»
|
– А что насчет остальных праздников? Белтейн, например? – Сейчас ноябрь, – машинально пустился в объяснения Норман, – так что следующим идет Имболк, он второго февраля. А Белтейн только в мае. Есть, конечно, и другие праздники, например Йоль, но они не имеют к островным кельтам никакого отношения, это культура германских народов… – Норман. – Что? – Он вздохнул. – Конкретизируй вопрос и получишь конкретный ответ. Иначе я могу прочитать тебе лекцию, и ты прекрасно это знаешь. Джемма опустилась на скамью рядом с ним и перекрестила руки: – Хорошо-хорошо. Ладно. – Затем подперла щеку кулаком. – Так в чем прикол Белтейна? – В сельскохозяйственных культурах… – Норман! – Нет-нет, – он коротко рассмеялся. Почему все думают, что ответ должен быть односложным? – Ты спросила «в чем прикол», и я объясняю, так что послушай. В сельскохозяйственных культурах, к которым относились и кельты, языческие праздники всегда совпадают с производственным циклом. – Он перевернул ручку и провел воображаемый круг по столу. – Это очень просто, на самом деле: почти все «магические» праздники привязаны к скотоводческому и земледельческому календарю. Удачно посадить урожай на будущий год, а потом удачно с него прокормиться – два главных цикла в жизни любого первобытного общества. Так что неудивительно, что это всегда два самых важных праздника: осенью и весной. У кельтов это Самайн и Белтейн. Джемма выпятила губу. – День празднования начала урожайного сезона? – звучало разочарованно. – Всего-то? – А ты что ожидала услышать? – Не знаю… День древнего божества, день какого-нибудь мистического солнцестояния, день… Короче. – Она поморщилась. – Твой Самайн заканчивается, начинается Белтейн. Это же важно, разве нет? На этот раз Норман не спешил отвечать. Разговор о кельтском колесе года звучал при Джемме всего один раз, сто лет тому назад, в день, когда они только приехали. И Норман прекрасно знал Джемму: она, скорее всего, пропустила его мимо ушей. – Почему ты так внезапно вспомнила о Белтейне? – спустя паузу спросил он. – Потому что у тебя тут куча всякого понаписано, вот почему. – Джемма цокнула и отпила из его чашки. Норман мгновенно понял, что она попросту не хотела отвечать. – «Идти против солнца», «маленькая фигура», «большая фигура», боже, да у тебя почерк едва ли лучше, чем у Купера… Слушай, а если Доу думает, что нас дурачит какой-то Каспер, то на хрена этому Касперу выдавать нам такой кроссворд? Призрак-альтруист? – Ты знаешь о подозрениях Доу? Это вырвалось у него быстрее, чем он успел подумать. – В смысле? – Джемма пригляделась, будто пытаясь что-то разобрать в его почерке. – Я знаю, Кэл знает, даже ты знаешь, а там и до папы римского весть дойдет… Она не знала. Иначе бы не вела себя так – видимо, она говорила о той ссоре, что случилась у них в лесу несколько дней назад. Должен ли был Норман ей сказать? Он раздумывал над этим, глядя, как она листает его дневник, но так ни на что и не решился, потому что она неожиданно сказала: – Мне снова приснился сон. – Джемма перелистнула страницу, не поднимая глаз. – Поэтому. Поэтому я вспомнила о Белтейне. – Очередной сон? Дай сюда, – Норман пододвинул к себе дневник, ища чистую страницу. – И что в нем было? – Ты что, будешь, блин, стенографировать? |