Онлайн книга «Правила выживания в Джакарте»
|
— Не смей никому говорить, что победил. Меня засмеют. — Разумеется. — И встань с меня наконец-то. Лучшее, что Кирихара может сделать для себя в этой ситуации, — это не очень сильно отмораживаться, так что он говорит: — Точно. — И поднимается на ноги. — Я вызову такси к соседнему кварталу. Ты… — Он опускает взгляд. Рид продолжает лежать, разглядывая потолок. — Ты идти-то можешь? — Чтобы это проверить, — беспечно говорит Рид, — надо для начала подняться. Попыток встать тем не менее он не делает. Кирихара вызывает такси, смотрит на экранную заставку — котики и цветочки, смотрит на тело на полу и спрашивает: — Ну и? — Отвали. У меня откат функции. Коплю ману. Не видишь, что ли? Хочется едко прокомментировать, но Кирихара останавливает себя на усталом вздохе. Приложение мигает ему подсказкой: ваш водитель в пути, время бесплатного ожидания три минуты, пожалуйста, уходите из разгромленного номера поскорее, пока не приехала полиция. Так что да. Кирихара придерживает комментарии при себе и вместо этого говорит: — Придется тебя тащить. И протягивает ему руку. * * * Старшие Сестрички, говорит Рид. Никогда не слышал, что ли, спрашивает Рид. Кирихара слышал.Рид не знает, но в голове Кирихары хранится информация про несколько десятков индонезийских банд, полсотни самых известных имен, сложные сети здешних взаимоотношений… которые в итоге все равно оказались упрощенной версией того, что в Джакарте происходит на самом деле. Кирихара мог бы похвастаться — но его слишком рубит для этого. — …И с вами «Лав ФМ»: любимые и для любимых, —говорит убаюкивающий женский голос — такой, каким нужно вести передачи среди ночи, — и тема нашей сегодняшней беседы: «Есть ли жизнь после Гунтера Перкасы?» — Да, как мы все знаем, самый завидный холостяк Индонезии женился. Настало время обсудить новый список женихов, на которых стоит обратить внимание одиноким львицам… То ли два нежных женских тембра, то ли пустота на месте схлынувшего адреналина, то ли шуршание дороги под колесами такси — что-то из этого так сильно убаюкивает Кирихару, что он понимает, что Рид затих, только когда сам пытается проморгаться на светофоре. Мимо мелькают ночные фонари, часы над магнитолой светятся — три пятнадцать, пахнет полиролью для пластика и морским освежителем воздуха. Рид кажется расслабленным: он откидывается на сиденье и молчит. Кирихара смотрит на его профиль, весь в синяках и порезах, лежащую в платке левую руку, которую он же и прострелил, и спустя секунду замечает: Рид спит. — И чего ты смотришь? — устало бормочет Рид. Ладно, Кирихаре показалось. Рид тем временем открывает глаза и говорит: — Нет, не так. — Зевает и спрашивает: — Любуешься? Голос у него не менее сонный, каких бы интонаций он ни пытался в него подпустить. В темноте салона видно слабо, но глаза у него слипаются. — Спи, — отмахивается от его глупостей Кирихара, отворачиваясь к своему окну. Они проезжают по неосвещенному переулку, так что Кирихара не уверен, кажется ему или нет, но Рид вроде бы улыбается и точно ничего не говорит. Только заваливается в угол, уткнувшись подбородком в грудь, и спустя минуту Кирихара слышит тихое сопение-похрапывание. Город разворачивается за окном ультрамариновым кино. Кирихара проматывает в голове прошедший день — ощущается длиннее, чем вся его жизнь до него. В какой-то момент он все-таки засыпает, и из сна его выкидывает, когда они выезжают за пределы вымощенного гладкими дорогами центра. |