Книга Правила выживания в Джакарте, страница 209 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

— Ты взял без спросу мою тачку, а я еще и обалдел?

— Я жертва! Жерт-ва! Хватит на меня кричать!

— Не делай такой щенячий вид, ты не Боргес, у тебя не прокатит!

— Да какой из тебя священник, когда у тебя сердца нет!

— Какой из тебя человек разумный, когда у тебя нет мозгов!

— Я вас сейчас обоих выведу, — спокойно замечает доктор, накидывая на Рида со спины платок. Старый, в котором он должен был бережно носить руку, слетел где-то в толпе, пока он гнался за Кирихарой.

Старушка обходит Рида и сгибает — он морщится — его локоть, устраивая тот в повязке.

— У меня есть мозги, — после заминки отвечает он, следя за врачебными манипуляциями. — И не надо нас выгонять, тетушка. — Он улыбается ей самой очаровательной из своих улыбок. На пакистанку не действует. — Мы сами уйдем.

Та кивает, доставая из стеклянных ящиков комода маленький тюбик, выдавливает себе на руку прозрачный гель и аккуратно, сухими пальцами принимается втирать ему в щеку.

— Конечно, уйдете, — говорит. — Насовсем у меня остаются только те, кто никуда больше не уйдет. Как ты умудрился снова открыть рану на лице, мальчик?

— Ты дважды огреб от пацана, который даже стрелять толком не умеет, — добавляет Салим тоном, которым обычно ставят неутешительный диагноз. — Непохоже на человека с мозгами.

— А ты, священник, чуть не сломал гипс о своего послушника, — замечает доктор. Рид переводит взгляд «ну-ка, ну-ка» на тут же захлопнувшего рот Салима. — Да так, что почти получил еще один перелом.

Смотри в глаза, Салим. Смотри прямо в глаза и понимай, сколько шуточек на этот счет тебя ждет, наш ты человек с мозгами.

— Ты, белый, — доктор пихает ему в руку тюбик. — Мажь каждые два часа, иначе останется шрам. А теперь идите. — Она машет рукой в сторону двери. Рид поправляет повязку на руке, благодарит и встает.

Девочка-ассистентка звонко спрашивает, заинтересованно и смущенно стреляя в него глазами:

— Вам вызвать машину?

— Спасибо, мы дойдем пешком, — вежливо отказывает Салим и подталкивает Рида к выходу.

Рид хохочет, стоит им только оказаться на улице:

— Ты что, побил Андрея гипсом?

Салим мрачнеет и не отвечает, только достает сигарету и закуривает. На нем разрезанная с одной стороны футболка и мешковатые штаны размера на три больше, но подвернутые и крепко затянутые ремнем.

Его загипсованная рука тоже подвязана, и со стороны они смотрятся теперь как два Одноруких Джо: у Рида — левая, у Салима — правая.

Дым прикуренной сигареты попадает Риду в нос, и он чихает, потом стонет: лицоего не в том состоянии, чтобы выдерживать такие мышечные нагрузки.

— Значит, копы, — вздыхает Салим.

— Угу, — глубокомысленно — и устало — соглашается Рид. Все, что он мог сообщить, уже сообщил, пока его снова зашивали.

Они медленно — в основном из-за Рида — идут вдоль узкой улицы с двухэтажными темно-синими домами с традиционной для Джакарты красной черепицей. В основном гости между улицами тут передвигаются на машинах, но иногда прогуляться пешком оказывается хорошей идеей. Район небольшой, здесь все на расстоянии пяти минут ходьбы.

— Слушай, объясни мне, — задумчиво говорит Салим. Рид слышит: ссора осталась в прошлом. — Я тебя знаю сколько, лет десять?

— Четырнадцать, эй, — оскорбляется Рид.

Салим игнорирует.

— И за все это время ты безрассудно бросался под пули всего пару раз. И то, если не изменяет мне память, в безвыходных ситуациях — все остальное время у тебя был какой-то план. Да, хреновый, да, не от мира сего, но он был.