Книга Правила выживания в Джакарте, страница 174 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

Кстати о грязных делишках — именно ими они и собираются заняться. Нагло использовать «Тигров» в своих корыстных целях, возможно, перестрелять пару дураков по дороге, а тех, кто выживет, развести на двенадцать миллионов триста — именно на такую цену они сторговываются перед встречей.

— Так что? — тянет он. — У Стрельцов тут хорошие начинания, финансовый успех, все вот это вот. Нам бы не помешало.

Нирмана постукивает татуированным пальцем по рулю, Салим дышит — даже дышать у него получается мрачно и с осуждением, Андрей просовывает голову вперед:

— Я Лев, — говорит он и сует длинный нос в газету через Ридово плечо. — Что там для Львов?

— А сейчас посмотрим, — с готовностью начинает тот, но астрологические исследования выдают неутешительное «плохой день для бизнеса», «остерегайтесь делать решительные шаги» и что-то про восходящий Марс. Что такого в восходящем Марсе, Рид понятия не имеет, но на всякий случай говорит: — Давай высадим тебя, тут говно какое-то.

В общем, все то, что случается потом, наверняка из-за того, что у них нет Стрельцов.

Ну или потому что они встречаются на заводе, собиравшем «Тиморы».

Или потому что — когда вообще в последний раз в этом городе хоть что-то шло нормально.

Или… а впрочем, неважно.

Рид выкидывает газету в окно, та путается в высокой выжженной траве на обочине, завод смотрит на них пустыми цехами. Под задорный танцевальный трек они подъезжают к воротам. Где-то в этот момент Ариана Гранде поет: «Хоть нам и не стоит, малыш, мы так поступим».Салим бубнит себе под нос:

— У меня дурное предчувствие.

И это совпадение и вправду выглядит как плохой знак.

И мрачное выражение, с которым Салим смотрит в окно, — это единственная причина, по которой Рид не оборачивается со словами: «А когда его у тебя не было?» Он спец по человеческим настроениям, и сейчас Салима ковырять не стоит. Дурное так дурное. Имеешь полное право.

С тех пор как они братались здесь с американцами, завод измениться не успевает. Бесконечный кирпичный забор, вдоль которого они доезжают до нужного им корпуса, изрисован граффити. Среди этих граффити мат, абстракции и оскорбительная карикатура на Юсуфа Перкасу — губернатора Джакарты и отца того самого счастливого Гунтера. В разбитом окне на втором этаже прыгает ворона. В остальном пусто. Рид вертит головой: ни малейшего следа «Тигров». Видимо, они приезжают первыми.

«Желтые Тигры» — мелкая банда с запада острова, Рид помнит в лицо только парочку головорезов оттуда, не больше. По именам — еще меньше. Деньги у них водились, но чаще работали на более крупных дельцов, в том числе пару раз на Церковь.

Бедняги: второй раз собираются остаться с носом. Риду почти совестно.

— И все-таки хорошее местечко для массовой перестрелки, — мечтательно тянет Рид.

Нирмана невесело хмыкает:

— Это в гороскопе написано?

— Не накаркайте, —останавливает их Салим.

— Нет, я понимаю, почему это место так нравится всяким бандюганам вроде… нас. — Рид делает пространный, подернутый пеленой поэтического вдохновения пасс рукой. — Атмосфера здесь такая прям располагающая… да все-все, Салим, не смотри на меня так. Молчок.

Как и любой уважающий себя молчок, этот длится недолго.

Они медленно въезжают на пустую парковку, залитую потрескавшимся асфальтом. Парковочная разметка стерта временем, сквозь трещины пробивается сухая трава. Телефон Рида заходится короткой трелью, и при виде имени контакта на дисплее плохое предчувствие появляется и у него.