Книга Правила выживания в Джакарте, страница 164 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

Великолепные стратегии, расчет, планирование — все это не вязалось в голове с глуповатым на вид эмоциональным простаком Боргесом, хотя у Кирихары еще было свежо в памяти его досье.

— Они подъехали на нескольких фургонах. С перевозными стационарными турелями, ими они обстреляли охрану и всех людей Басира, которые ринулись на первые этажи.

— Зеркальный ответ на нападение на Церковь, — бормочет Арройо.

— Этот Боргес — он на мелочи не разменивается, я так скажу. Пулеметы, гранаты, а на десерт — кто-то из соседнего здания обстрелял офис Басира на верхнем этаже из РПГ.

После недолгого молчания Арройо резюмирует:

— Что ж. С Хамайма-Тауэр покончено.

— Ну так это хорошо, верно? — нервно вырывается у Кирихары. — Они ведь разнесут Картель?

Тот с легкой улыбкой качает головой:

— Не все так просто, Эллиот. Басира лишили башни, но если он решится начать полномасштабную войну банд в городе…Он может заплатить армии наемников — если у него будет время.

И тут Кирихара наконец понимает, почему его так сильно напрягал Арройо. Потому что даже сейчас, находясь в такой ситуации, он рассуждал о ней… с удовольствием. Размышляя вслух о возможности настоящего побоища, он будто с восхищением его ожидал.

Арройо был филиппинцем по национальности, американцем по рождению, лингвистом и юристом по образованию, его любили подчиненные — за добродушный характер, уважали коллеги — за коммуникабельность и ответственность. Кирихаре он не нравился за цепкость и проницательность. Но помимо всего этого, в Арройо было что-то такое, что обычно в досье идеального служащего не проскакивает. От этого «чего-то» Кирихаре из раза в раз делалось не по себе.

— И возникает вопрос, — не замечая или будто быне замечая, как Кирихара на него косится, продолжает Арройо, — станут ли сослуживцы Боргеса ввязываться в бойню насмерть, чтобы отомстить за убийство его друга? Тут много аспектов, которые надо учитывать. Надо тщательно все взвесить, прежде чем действовать.

— Говоря о его друге… — странным голосом тянет Бирч.

У Кирихары внутри затягивается узел. Он против воли вскидывается и напарывается на внимательный взгляд Арройо. Бирч делает еще одну затяжку.

А потом произносит следующее:

— Эйдан Рид жив. И оттиски у него.

* * *

Ближе к глубокой ночи, когда шумные военные уходят спать — остается только Боргес, — в трапезной становится совсем тихо. Рида слегка ведет от выпитого: он прислоняется к плечу Боргеса и смеется над шутками, смысла которых уже не понимает. Ребра, кажется, почти не болят, во всяком случае не после почти двух бутылок бамбузе. Салим — единственный, кто пьет мало, — и Нирмана — единственная, кто совсем не пьет, — тоже поддаются общей атмосфере: первый почти не кричит, вторая почти улыбается. Боргес и Садаф смеются раскатисто, в голос, и пьют больше всех. Рид не хочет думать о проблемах: об американцах, засевших где-то в городе, или о Картеле, который попытается их всех убить — рано или поздно. Или о Кирихаре, идущем отдельным пунктом. Скрижали уже у них, верно? Во всяком случае, если не будет сюрпризов, он надеется, что так оно и останется.

Он наливает себе еще.

Но, когда Эчизен ставит локти на стол и лицо его делается серьезным, а Лестарипо правую его руку обводит всех взглядом, Рид вздыхает и опрокидывает в себя последнее блюдце: передышка, которую им дали, закончилась. Время работать.