Книга Правила выживания в Джакарте, страница 139 – Арина Цимеринг, Оксана Багрий

Хотя подождите-ка…

— Ух ты, сколько у вас оружия, вы такие крутые. Драите друг другу пистолеты по одному в руку?

После этих слов в машину его уже не сажают, а заталкивают.

Из четырех остаются двое, которые усаживаются по обе стороны от него. Оба — мрачные индонезийские морды, затянутые в дешевые костюмы. Рид понимает, парни, ничего страшного, дресс-код есть дресс-код.

— Любишь же ты, когда тебе делают больно, — хмыкает Девантора, кладя локти на открытое окно и пальцем опуская на нос солнцезащитные очки.

Рид шипит ругательства, когда один из охранников грубо цепляет его наручниками за какую-то штуку, торчащую из спинки сиденья, которую он не успевает разглядеть. Теперь он не просто замурован между двух громил, но и со скованными за спиной руками. Ну и аттракцион. А можно остановить, он бы хотел вернуть деньги за билеты.

— На спину не откинешься, — оценивает Рид удобства, когда машина трогается с места. Рот вяжет от боли и крови. — Не очень-то комфортно, ребята. Ноль звезд из десяти на «Букинге».

За рулем индонезийская морда номер три — вроде незнакомая, а на пассажирском переднем уселась мерзкая индонезийская морда номер четыре — все та же, все в тех же очках. И в голосе этой последней морды столько удовольствия, что очевидно: скорая смерть Рида — это личное.

— Ну поболтай, поболтай. Перед смертью все равно не наговоришься.

Рид решает не оставлять это без внимания:

— Ты хочешь убить меня, только чтобы я не растрезвонил всей Джакарте о том, как ты любишь плавать. Ребята, слышали эту историю?

Рид решает ничего не оставлять без внимания.

Если он не выкрутится — его убьют. Как говорит Нирмана, которая любит оценивать шансы, у него их один к… сорока? Пятидесяти? В общем, удручающая математика. Тем более вряд ли Нирмана когда-нибудь еще ему что-то подсчитает.

Неуместное горе взрывается в голове ледяной волной. Он сжимает зубы под зевок Деванторы:

— Ребятам неинтересно.

— С чего это ты взял, хитрюга?

Выбраться.

— Ты все равно все переврешь. — Девантора приспускает с носа солнцезащитные очки, чтобы посмотреть на него в зеркальце заднего вида, пока водила медленно едет между рядами блестящих машин на крытой парковке.

— Возможно, я не удержусь, — выплевывает Рид, глядя ему в глаза, — и прифантазирую, что ты сдох.

— Господи, ты выглядишь жалко. Ребята, подтвердите?

И эта отсылка окончательно приводит Рида в бешенство. Он не помнит, когда в последний раз выходил из себя настолько, что это даже не получалось скрыть.

— Я твоим мудакам и тебе, выблядку, сейчас по лицу подтвержу, ты меня понял?!

— Как грубо. Не обижайтесь на него, друзья, — у Деванторы расслабленный тон, от которого у Рида чешутся зубы. Он откидывается на сиденье, удовлетворенный тем, что вывел Рида из равновесия. Урод. Рид представляет, сколько бы удовольствия ему доставило перекинуть наручники через подголовник и задушить сукиного сына. — Пак Рид считает необходимым поделиться перед смертью всем, что скопилось в его безмозглой голове.

БМВ выкатывает с парковки на оживленную улицу. Сейчас полдень и вся Сети-Буда стоит; чтобы выехать из города, им понадобится не меньше пары часов, — и Рид неожиданно для себя осознает, что он любит мертвые пробки Джакарты.

Мертвые, как он сам в перспективе.

Так себе каламбурчик.