Книга Другое настоящее, страница 8 – Саша Степанова

Тетрадь моего соседа по парте постепенно покрывается логотипами неведомых групп. Буквы обрастают шипами, шипы – терновыми колючками, те захватывают все больше и больше пространства, пока не упираются в край листа. Букв уже не видно – сплошная какая-то «Спящая красавица».

– Ты вкусно пахнешь.

Я сразу теряю нить письменной мысли.

– Прости, что?

– Преля, а ты не охерел? – прилетает откуда-то сбоку, и мой собеседник на глазах теряет в размерах. Есть во всем этом нечто неуловимо знакомое и гадкое настолько, что становится трудно дышать. Нет, разумеется, комментарии в моих соцсетях нельзя сравнить с этой мимолетной и, в общем-то, дружеской репликой. Слушай, пора перестать реагировать так остро. И говорить «слушай».

– Как тебя зовут?

Стержень шариковойручки под его пальцами, кажется, проминает тетрадь насквозь. На скулах расцветают алые пятна.

– Как тебя зовут… по-настоящему? – снова шепчу я на случай, если он не расслышал. – Я – Майя.

Вместо ответа он закрывает тетрадь и придвигает ее ко мне. На обложке, там, где предполагается информация о классе и номере школы, написано: «Апрелев Илья».

Нас разделяет апрель, но людей с таким именем очень мало, значит, это не считается. – Спасибо, теперь мне не так обидно, что родители назвали меня как предмет одежды.

А что ты скажешь насчет фамилии, Март I Мудрый?..

Оглушенная совпадением – ты словно кинул мне на парту записку, как делал это в школе, – я пропускаю момент, когда все собирают вещи и покидают аудиторию. Ильи рядом нет, но кто-то сидит за моим столом, краем глаза я вижу его сцепленные в замок пальцы. И когда поднимаю голову, Майя Жданова вскакивает со стула, бросается к окну, дергает раму и без единого вскрика шагает вниз, а Майя Зарецкая улыбается и говорит: «Привет!»

* * *

Март: «…зираю биомусор, недостойный называться человеками, а только городской грязью; зловонные кучи дерьма, притворяющиеся людьми, – но мы видим их насквозь, они несут чуму, слабость и смерть.

Не спал всю ночь. Нюхал ладони – хоть и вымыл руки с мылом, все равно слабо пахли железом. Ощущение иной реальности. Я изменился. За окном все как раньше, в комнате тоже. Мир не заметил потери. Позавтракал, на пары решил забить. Придумал, какой подарок куплю Майке. Она обрадуется, любит новые вещи и все красивое.

Хотел покурить и сам на себя разозлился: решил бросить – бросай. Только не ври себе. Интересно, нашли ее или еще нет?..»

«Гугл»: «"Вот тут она все время сидела, – рассказывает Дамир. Он работает на радиорынке неподалеку. – Как зовут, не знаю. Училка. Стихи читала. Выпивала, когда холодно, но не очень. Своих ждала".

"Своими" для бездомной бывшей учительницы начальных классов были невестка и сын. Каждый день они проходили здесь, под железнодорожным мостом платформы "Царицыно", по пути из дома на работу и обратно. Квартиру купили, продав другую – материнскую, трехкомнатную, в городе Видное. Пообещали жилплощадь и ей, но то ли денег не хватило, то ли совести… К себе не пустили: "Старая, пахнет, еще и дурная, пожар устроит – все на улице окажемся".

На улице оказалась только "училка". Днем она просила милостыню, по ночам спала в одном и том же проверенном подвале. Пока позволяла погода, пожилая женщина предпочитала оставаться на улице – любила природу. Царицыно – парк-музей, но есть и "дикая" часть. Туристов здесь не встретишь – разве что собачников, любителей пикников и таких, как "училка".