Книга Месть Осени, страница 56 – Надя Хедвиг

– А теперь, господа, встречайте: «Танец Темной Персефоны».

Шепчущая музыка, больше похожая на бормотание шамана, поползла из углов, приподнимая волоски на коже. Бормотания множились и нарастали, превращаясь в неясный говор, и наконец в них вплелась мелодия – сперва едва различимая, потом все более ритмичная. В зале зажглись пятна света. Три босые девушки в черных шелковых балахонах по-змеиному двигались вдоль столов к сцене. Воздух наполнился ароматом черемухи и прохладой, будто откуда-то потянуло свежим бризом.

– Чувствуешь? – Я нашла в темноте руку Аскольда и сжала.

– Да.

Когда света стало больше, девушки уже стояли у сцены без балахонов. Все они были худыми, с голыми, блестящими от масла животами и пышными, спущенными почти на самые бедра многоцветными юбками. Грудь их покрывали одинаковые узкие полоски ткани, длинные черные волосы обрамляли изящные тела. Более подходящее воплощение образа «Темной Персефоны» трудно было себе представить.

Музыка на мгновение стихла. Потом перешла на второй круг, и снова шепотки и бормотания затанцевали у меня по коже, а ритм, похожий на ритм сердца, подхватили три удивительно пластичных тела. Девушки выгибали плечи, локти и кисти так, словно в них вообще не было костей. Все они были тонкие, томные, с острыми хищными ногтями, накладными ресницами и неестественно яркими глазами: зелеными, синими и алыми, как кровавый закат.

Мой взгляд метался от одной к другой. Какая из них? Которая беременна? Вроде бы живота ни у кого не видно. Может, настоящая Весна где-то в зале, а эти просто отвлекают внимание?

– Которая из них?.. – шепнула я Аскольду. – Они все такие… – На языке крутилось слово «небеременные», но я сказала только: —…худые.

Аскольд задумчиво переводил взгляд с одной девушки на другую, поглаживая бородку, и по его лицу было непонятно: они ему нравятся или он размышляет, какая лучше подойдет на роль ритуальной жертвы.

– Полагаю, та, что больше всех боится, – наконец сказал он. – Если не ошибаюсь, боится она за свое дитя.

* * *

После танца объявили паузу. Тот же мужской голос, что просил выключить телефоны, вежливо сообщил, что искусство прекрасных дам, только что услаждавших наш взор, можно лицезреть тет-а-тет. Желающим следует обратиться к Мелисандре.

Я так и не смогла разобраться, которая из Персефон – Дева, но Аскольд уверенно зашагал к стойке. Девушка в черном кимоно услужливо поставила на стол новый стакан с ромом, который я не заказывала. Чтобы чем-то занять руки, я потягивала сладковатую жидкость и отстраненно размышляла, стоит ли знакомиться с Весной в таком состоянии. Аскольд вернулся, как раз когда рома оставалось едва на донышке.

– Приватный танец через пять минут, – сообщил он, положив руку на спинку моего стула. – Если только ты не намерена отправиться домой, не познакомившись с Весенней Девой.

Я хихикнула.

– В чем дело?

– Ни в чем.

– Вера?

Я задрала голову – Аскольд мрачно разглядывал почти пустой стакан в моих руках.

– Она ведь меня боится, да? Потому что я могу убить ее ребеночка? – Я почувствовала, как слова колют где-то под ключицами.

– Вероятно.

– И ты еще спрашиваешь, почему я хочу избавиться от этой силы? Пошли.

Сверкая мраморной спиной, Мелисандра вела нас к занавешенной бархатом двери.