Книга Месть Осени, страница 133 – Надя Хедвиг

Держись. Пожалуйста, держись.

Нас встретил круглый дядька в тельняшке и с лысиной. Я помнила его. Петрович. Это он два года назад зашивал мой порез. Антон пришел в себя и теперь без чьей-либо помощи, сцепив зубы и тщательно дыша через нос, выбирался из машины.

– Ну заходи, боец, – оглядев его, сказал Петрович.

Антон сам зашел в подъезд, но рядом с почтовыми ящиками ноги его подкосились. Он так же молча сполз вниз, и до квартиры на первом этаже Петрович и Ваня волокли его под мышки.

В операционной все было до того белое, что слепило глаза. Петрович велел мне остаться в другой комнате, но я отчаянно замотала головой – молча, чтобы не расплакаться. Тогда он махнул рукой со словами: «Будешь держать, если понадобится».

Я кивнула – говорить почему-то не могла. Может, снова потеряла голос. В тот момент мне было все равно, даже если я никогда больше не произнесу ни слова. Если каждую ночь буду видеть в кошмарах темную густую кровь, льющуюся из раны. Это все было не важно. Главное, чтобы Антон выжил.

– Мой руки, – скомандовал Петрович. – Тщательно. Рукава закатай. Иван, будешь помогать.

Мы с Ваней по очереди пошли в ванную – она была прямо за операционной, такая же стерильная и белая. Я долго смотрела в зеркало на стене, пока машинально намыливала руки. Девушка в отражении была решительной и мрачной. Белых волос у корней прибавилось, и я казалась себе наполовину седой, с мертвыми глазами и таким же мертвым лицом – уголки губ опустились, а сами губы сжались так, словно мне больно.

Мне и было больно. Невероятно, невыносимо больно. Но я запретила себе об этом думать. Подумаю, когда все будет позади.

Когда я вернулась, Антон уже лежал на столе с разведенными в стороны руками. В одной торчала игла капельницы, на палец другой был прицеплен какой-то датчик. Разрезанный по центру свитер ошметками лежал на полу.

– Мне он нужен в сознании, – обратился ко мне Петрович. – Справишься?

Я хотела спросить: «Ему не больно?» – но глянула на глубокую складку между бровями Петровича и промолчала. Подошла к изголовью, стараясь не смотреть туда, где все уже было готово для операции. Никакой простыни или голубой салфетки, как в фильмах, не было – просто небольшая рана с темнеющими краями, поднос с холодно поблескивающими инструментами и человек, натягивающий на полные пальцы белые перчатки.

Я положила руки Антону на плечи – такие же холодные, как мои ладони. Лицо его было измученное, с бескровными губами. Глаза прикрыты.

Из ванной вернулся Ваня – и молча, без указаний, встал по другую сторону от стола, напротив Петровича.

– Справишься? – с сомнением спросил тот.

Ваня кивнул.

– Инструменты подавать будешь по очереди, какие скажу, – велел Петрович, смотря при этом почему-то на меня. Он взял Антона за плечо, почти соприкоснувшись своей лапищей с моей рукой. – Антоша, слышишь меня? – Антон поднял тяжелые веки. – Я обезболил тебя на пятнадцать минут. Должно хватить. Мне нужно найти пулю и проверить, не задеты ли органы. Потом зашью. Ты, главное, не спи. Договорились, боец?

Антон моргнул. Я снова проглотила вопрос, не больно ли ему.

– Ну поехали. Анестезия ждать не будет. Ваня, готов? В обморок не упадешь?

– Нет.

Это было первое слово, которое он произнес за все время. Ваня был таким же белым, как стены операционной, но в обморок падать, кажется, не собирался.