Книга Месть Осени, страница 109 – Надя Хедвиг

– Не…

– …Так что если своей силой я смогу прекратить это преследование, – закончила Вера, – значит, так тому и быть.

Милана заерзала у меня на коленях, недовольно зачмокала. Все-таки свет мешал ей. Я встал.

– Давай-ка сейчас без громких выводов. Завтра поговорим на свежую голову. Кофе не пей, спать будешь плохо.

– Я и так…

– Вера, – я дождался, пока она поднимет на меня глаза, – хуже успеешь сделать всегда. Пойду посмотрю, что наверху. Можешь пока в душ сходить, если хочешь.

По ступенькам пришлось забираться осторожно. Те жалобно поскрипывали под моим весом, пока я поднимался с Миланой на руках. Дверь на второй этаж была без ручки, совсем хлипкая. А вот спальня оказалась на удивление уютной – с печкой в углу, широкой кроватью и креслом-качалкой. Похоже, спать нам придется всем вместе.

Я положил Милану на середину кровати и накрыл шерстяным одеялом – на вид вроде нормальное. Подоткнул с двух сторон подушками, если будет вертеться. Проверил окна – все закрыты, смотрят в одну сторону, на восток. Значит, надо как следует зашторить, иначе солнце с утра разбудит.

Я принес с кухни дров, растопил печь, переоделся в чистое, а Вера так и не появлялась. Какое-то время снизу слышно было плеск воды, но потом все затихло.

Я спустился. Где тут эта, с позволения сказать, уборная? Дверь в нее оказалась грубо сколоченной из досок разной длины. При желании можно было без труда заглянуть в щелку между ними и потолком.

– Вера? – Ноль ответа. – Ты там?

Может, вышла на улицу?

Я сделал пару шагов к двери, но остановился. Чутье никогда меня не обманывало, а оно мне говорило: Вера в ванной. И с ней что-то неладно. Затихшая на пару часов тревога, склизкая, как дохлая рыба, вернулась под ребра.

– Я сейчас открою дверь, – громко сказал я. – Имей в виду.

Ничего не произошло.

– Надеюсь, ты одета.

Я несильно толкнул дверь плечом. Та не поддалась – видно, изнутри была на защелке. Ничего, и не такие, бывало… Я отошел на пару шагов и выбил доски ударом.

Вера сидела на дне корыта с водой. Голая. Локти на коленях, руки уперлись в лоб. Взгляд замер. Волосы на плечах, кончики плывут по воде, как мертвые травинки. На впалых щеках дорожки высохших слез.

Я сам не понял, как оказался рядом. Как вытащил ее, закутав в полотенце – оно лежало тут же, на полу. Вера была ледяная и как будто неживая, хотя глаза ее оставались открытыми и на шее бился пульс. Хрупкая, невозможно худая, с безжизненно повисшими вдоль тела руками.

Дарина все-таки добралась до нее?

– Что-то увидела? Услышала? Что? – Я растирал ей плечи, руки, заглядывал в глаза, проверяя реакцию зрачков. Вроде реагировали – она следила за моими движениями. – Тебя ранили?

Вера медленно покачала головой.

Футболка у меня на груди пропиталась влагой. Она морозила сама себя. Или уж я не знаю что делала, но кожа у нее на ощупь была как сосулька.

– Я… – прошептала она.

– Что? – Я наклонился совсем близко, невольно замечая: под губой у нее крошечный шрам, а кожу покрывают прозрачные тонкие волоски.

– Я проиграла.

– Почему? Нет.

Губы у нее двигались, а зрачки – нет. Глаза оставались мертвыми, и это было почти так же страшно, как моменты после боя, когда раненые смотрят в небо, готовясь отдать Богу душу.

– Я проиграла, – глухо повторила Вера. Пришлось склониться к самым ее губам, чтобы расслышать. – Когда Хельга появилась в моей квартире. Я уже тогда проиграла.