Книга Поцелуй Зимы, страница 93 – Надя Хедвиг

Быстрая мысль пронеслась в голове: Никто не смеет грозить Зиме.Не дав себе подумать, откуда она, я дернула дверь на себя и на мгновение лишилась дара речи.

На пороге стоял Антон. В полумраке ночного коридора он походил на дух мести из ужастиков. Фигуру окутывала черная кожа – штаны и куртка, – на ногах вместо потрепанных кед сидели высоко зашнурованные берцы. От него исходил кисловатый запах алкоголя. Антон уперся кулаком в косяк – куртка задралась, открывая белую полоску тела над армейским ремнем, – и смотрел куда-то мне за спину.

Я настолько удивилась, что озвучила первое, что пришло в голову:

– Тебе не жарко?

Антон хрипло расхохотался, и смех его зловеще прокатился в тишине коридора.

– Снова с голосом, ты смотри. – Он оглядел меня с ног до головы и насмешливо добавил: – Розовый зайчик.

– Петр Сергеевич… – позвала мама из кухни.

– Он самый. Ну что, поехали кошку оживлять?

В глубине квартиры надрывно мявкнул Наум. Я заслонила собой дверной проем.

– Ты, что, опять пьян?

– Так точно.

– Я с тобой никуда не поеду, – отрезала я.

– Петр Сергеевич. – Голос мамы прозвучал уже ближе. – Вы нашли Верины вещи?

– Так точно, – развязно повторил Антон. – Завтра поедем забирать. Сейчас нужно кое-какие бумаги заполнить. Опись вещей сделать.

Какая еще опись?

Но мама, видно, полностью удовлетворилась его ответом. Даже предложила чай.

– С удо… удовольствием, – неразборчиво отозвался Антон. – Благодарю.

Кивнув, мама вернулась на кухню.

– Так и будем стоять? – перекатываясь с пятки на носок, спросил он.

Я закуталась поглубже в халат. Может, развернуть его? А если он за рулем? Нельзя его отпускать в таком виде. Но я же ему не нянька.

Пока я размышляла, Антон молча отодвинул меня в сторону и зашагал вдоль темной прихожей в мою комнату. Там он уселся на крутящийся стул, явно для него слишком низкий, и крутанулся, оттолкнувшись ногой. Глянул в ночь за окном и поводил рукой по столу.

– Все мамы молодых девушек ужасно утомительны, – сказал он. – Я как-то общался с одной. Знаю, о чем говорю. Тогда я, правда, не успел. А сейчас, видишь, приехал. И ты тут. И тоже была у Дарины… Одна! – Он зачем-то погрозил мне пальцем. – После нее, чтоб ты знала, с девушками ничего хорошего не случается. И тряпки ее никому еще не помогли. Но ты же ничего от нее не взяла? Только воду?

Я чуть не сказала «Где ты раньше был?», но осеклась. Выброшу ленту завтра. А он пока может преспокойно катиться в свою…

– Хочешь сбагрить меня. – Антон продолжал крутиться. – А я, может, не уйду. Я, может, думал, что ты будешь, как Хельга. Нет, калечить ты так же горазда…

Я с беспокойством покосилась на его руку, покоящуюся на колене.

– Ты можешь ей двигать?

– Да что ей будет. – Он махнул здоровой рукой куда-то в центр комнаты. – Заживет.

– А как Ваня?

Ладонь его снова принялась слепо искать что-то на столе, но наткнулась только на пару учебников в дальнем конце. Взгляд провалился в пустоту. Если бы я не знала Антона, решила бы, что именно так люди сходят с ума. Сначала выключается взгляд, потом никнут плечи, и человек становится безличной оболочкой. Глубоко в нем поселяется страх. Страх и страдание.

– Эй. – Я не нашла ничего лучше, кроме как подойти к нему, предусмотрительно оставив бутылек на тумбочке. – Я знаю, как оживить его.