Книга Паучье княжество, страница 80 – Мария Понизовская

– От… от… – толстяк был так ошарашен, что с трудом подбирал слова. – Он чуть не отымел тебя, д-дура!

Настя хмыкнула, не отвлекаясь от своего занятия. Вся эта грязь невыносимо раздражала её.

– Кто? – Настя наконец подняла на Серого глаза. – Ты видишь здесь кого-то ещё? Я пег'епутала комнаты, только и всего. Не могу запомнить свою двег'ь, они все тут одинаковые.

– Ненормальная! – выплюнул Серый, пятясь.

Приютская ничего не ответила.

Мальчишка круто повернулся на каблуках и вылетел из комнаты, оставляя Настю наедине с хлопьями грязи, никак не желающими отлипать от её рук.

Через пару минут девчонка и сама покинула комнату. Аккуратно прикрыв за собой дверь, она прошла по коридору к клозету, лавируя между младшегодками. Анфиса наконец позволила им вернуться в свои комнаты, и теперь они бурным потоком неслись со стороны лестницы, будто стадо овец в загон.

Приближалось время обеда.

Захлопнув за собой дверь и задвинув щеколду, Настя со скрипом повернула вентиль крана. В оловянный чан закапала ледяная вода.

Схватив со стеклянной полки мыло, приютская принялась тереть им руки и подол платья.

– Ах, до чего же ты хорошенькая! – тётка Паулина принимается оттирать Насте руки и ногти: в большом чане с горячей водой. – Только перестань, прошу тебя, ныть. Агата получила по заслугам. Но ты ведь не такая глупышка, правда?

Ныть девочка в тот вечер так и не перестанет. Рыдания будут душить её и на следующий день. И через день. В конце концов, тётке всё же придётся поделиться с ней настойкой опия. И в ту ночь – третью со дня казни – Настя впервые в своей жизни почувствует себя надёжно спрятанной от всего дурного.

Бросив мыло на дно чана, Настя принялась царапать руки ногтями, оттирая, отдирая всю грязь, налипшую на неё за это утро.

– Убрала бы хоть паутину! Что у тебя здесь за свинарник? – Тётка хватает с табурета аккуратно сложенную Настину сорочку и швыряет в натянутую между ножек кушетки паутинку.

Тётя Паулина не права. Комната племянницы хоть и была чердаком, но уж свинарником не была точно.

Здесь всегда царил идеальный порядок – хорошо выметенный пол, всегда протёртая от пыли скудная мебель, аккуратно сложенная одежда.

Разумеется, так было не сразу, но частые тёткины приёмы и разнообразие гостей довольно быстро приучили её племянницу к уборке. Чистота – это чуть ли не единственное, что Настю вообще интересует. Наводить её – настоящая отдушина.

Платье было оттёрто. На руках давно не было грязи. Но Настя всё царапала и царапала их ногтями. И на красных следах расчёсов стала выступать кровь.

– Убери это! – в тот вечер всё начинается с того, что тётка снова принимается попрекать племянницу развешанной по всем стенам паутиной.

На самом деле пауков в тёткином доме нигде, кроме чердака, и не водится. А оттуда они, несмотря на все Настины усилия, никак не хотят убраться.

Спустя время девочка научилась их не бояться. А под «Белой вуалью» – «лекарством от истерии и беспокойства», как тётка привычно его называет, щедро вливая настойку ложку за ложкой в иван-чай, – может даже брать их в руки. Особенно одного, маленького. Деметра – так Настя решает назвать питомца, рассудив, что раз маленький, значит, паучиха. Её тайная и единственная подружка. Знавшая слишком много, чтобы – будь она человеком – пожалуй, остаться в живых.