Онлайн книга «Паучье княжество»
|
– Отчего же?! – взъерепенилась подруга. – Успокойся, дог'огая! Я пг'осто за неё г'адуюсь! Оказывается, это место – сущий кошмаг'… Всем так и хочется отсюда сбежать, разве не здог'ово, что хоть кому-то удалось? Давай, Маг'ишка, бег'и пг'имег'. Авось и у тебя всё получится. Ты попг'обуй… – Она маленькая девочка! Кончай паясничать, дог'огая, – едко передразнила Маришка. – Хорош уже делать вид, будто ничего странного не случилось. Очнись! Маленькая девочка исчезла, и ни следа не найти – ни в пустоши, ни в доме. – Смотг'итель нашёл её ленту! – Ле… Что? Какую ленту? – Кг'асную, из неё Танька банты на голове вывязывала. – Настя победно расправила плечи. – Висела на пике забог'а – видно, зацепилась, когда та пег'елезала. – Это… – Маришка пыталась подобрать слова, – ничего не доказывает. – Да ну? – Это же просто отвратительно! Ты готова поверить любой ерунде, лишь бы не смотреть правде в глаза! – А по-моему, отвг'атительно то, – прошипела подруга, опускаясь на кровать, – что тебе хочется думать, будто её г'азог'вали мег'твецы. – О! Ну знаешь, у меня теперь есть ещё одна занятная мыслишка, – выплюнула Маришка. – Может, её прибил Терентий? – Да ты двинулась! – Настя сжала, а затем разжала пальцы, собираясь с мыслями. – Сег'ьезно, Маг'ишка, тебе пог'а лечиться. Как сбежишь, сг'азу поищи себе доктог'а! – Я не собиралась оставлять тебя одну в доме с мертвецами! – Хватит! – рявкнула Настя, да так резко и громко, что Маришка подавилась словами. – Я хочу заняться гг'амматикой, – она сделала паузу и попыталась выдавить дежурную улыбку, но та получилась корявой. – Так что, будь так добг'а, не мешай мне. Маришка покачала головой. Больше в тот вечер они не перемолвились ни словом. Маришка сразу же отвернулась к стене, пытаясь уснуть. Но чем ближе подкрадывался сон, тем ярче и назойливее становились образы вчерашней ночи. Жёлтый свет фонаря, очерчивающий узкое лицо мышелова, запах гнили и тухлой рыбы, белые пальцы, тварь со остекленевшим взглядом. «П-ммм… п-мм-ы-гии…» Маришка распахнула глаза. «Всевышние!» Сна как не бывало. Маришка села в кровати и достала дневник. Попыталась перечитать дневные записи, но не могла прочесть ни строчки. Страх волнами подступал к животу, чувствовался в солнечном сплетении, затем в горле. Будто рвота. А быть может, именно она это и была. В конце концов Маришке пришлось отложить карандаш. Попытки перенести внутреннюю муть на свежие листы ни к чему не привели. Она улеглась обратно на подушку, раздумывая, как заставить себя закрыть глаза. И уснуть. Но темнота до того пугала её… Настя такая впечатлительная, что в первые месяцы приютской жизни боялась даже полёвок – но даже она всегда с лёгкостью закрывала глаза или поворачивалась к темноте, возможно, полной жутких тварей, спиной. Она говорила: «Мне так спокойнее. Я ничего не вижу, значит, ничего нет». Маришке запоздало подумалось, что это было, пожалуй что, Настиным жизненным принципом. Но у неё – Маришки – так не получалось. Для неё «не видеть» вовсе не значило… Это никак уж не могло унять её страха. Это усиливалоего. Настя читала что-то в тетради, которую велено было вести по грамматике. Училась. Она любила учиться. И не были помехой ни отсутствие парт, ни запаздывание учителей. Как скоро те прибудут? Почему ещё не приехали? |