Онлайн книга «Паучье княжество»
|
– Слава Всевышним, – блаженно протянула Маришка, в минуту расправившись с обедом. По всему телу разлилось тепло, и приютская откинулась на кровати, чувствуя, как сон вновь подбирается к ней. – Э-э нет, – Настя забрала у неё из рук миску и поставила на прикроватную тумбу. – У нас есть г'абота. – У меня вообще-то женские боли, – саркастично заметила приютская. – Не от господина учителя, – подмигнула подруга. – А от Володи. Он пг'идумал, как спасти твою ногу. – Чего? – Ну не спасти, в смысле, а… – Настя в нетерпении потёрла ладони. – В общем, мы сделаем так, будто ты свалилась с лестницы и ободг'алась. Маришка встрепенулась. Задумка вообще-то хиленькая, на её взгляд. Но уж какая есть. Она заправила волосы за уши и выдавила слабую и почтиискреннюю улыбку: – Когда? – Надобно, чтоб в ког'идоре никого не было, – ответила Настя. – Сейчас у нас пег'ег'ыв навг'оде свободного вг'емени. Сегодня уг'оков не было, так что нет и послеобеденной самостоятельной г'аботы. Господин учитель говог'ит, сначала надобно дождаться паг'т. Их ещё не пг'ивезли, пг'едставляешь? Ещё и новые учителя, как сама понимаешь, ещё не пг'иехали. И слава Всевышним, хоть где-то нам повезло! – Настя хихикнула, но быстро посерьёзнела. – Затем и сами классы надобно отмыть. Только потом можно будет учиться. – Она помолчала, и, чуть скиснув, заметила: – Но на сегодня нам ещё пог'учена лестница, так что… Да ну, это только через час, – на вопросительный взгляд приютской Настя пояснила: – Её тоже нужно отмыть. До вечег'а хотя бы между пег'вым и втог'ым этажами. Здесь столько гг'язи, что на ког'идор нам потг'ебовалось часа два… Да если бы половина не отлынивала… Она поднялась со своей постели, на которой сидела, скрестив ноги, и подошла к двери. – На самом деле я совсем не считаю это спг'аведливым, – сказала, теребя подол. – Я имею в виду, что всё делаем мы. И хоть головой понимаю, да, мы тут вг'оде пег'вопг'оходцев. Но до того обидно! Сейчас мы отмоем весь дом, а остальные пг'иютские… Пг'иедут, шакалы, на всё готовенькое. Она выглянула в коридор. – Шастают, – выдохнула с досадой. – Надобно дежуг'ить. Настя оставила небольшую щёлку и вернулась к кровати. Маришка задумчиво глядела перед собой. «Хоть бы парты никогда не привезли, – подумала она и вновь убрала пряди за уши. И затем разозлилась сама на себя. – Всевышние, какие парты?! Умертвие, грёбаное умертвие шляется по треклятому дому!» Она всё-таки сходит с ума, вероятно. Уроки-то, конечно, раньше волновали её. Уроки – главным образом этика, грамматика и богословие, для девочек ещё рукоделие – были неотъемлемой частью приютской жизни. Наряду со строевыми прогулками и ежедневной уборкой – которая, впрочем, отнимала большую часть дня. Императорским указом, выпущенным ещё до Маришкиного рождения, но слишком часто перечитываемым Яковом Николаевичем, мужские и женские учебные заведения были объединены. «Ради прогрессивного общества» – говорилось в грамоте. «Шоб деньгу сэкономить, – ворчал приютский сторож. – Вона как для богатых ничего не поменялося, как учились себе раздельно, так и… Ай, чаго говорить…» Но, несмотря на «прогрессивные» совместные занятия, часов, отведённых на учебу, у девочек было меньше, чем у мальчиков. А шитьём и стряпнёй мальчишки и вовсе не занимались. Но классы для всех были обязательны. Нельзя было безбоязненно прогулять занятия. Их никогда не отменяли – даже по болезни учителя – находили замену из помощников-воспитателей или приютских постарше. От уроков освобождали лишь на время праздников да хворей. И хотя на престоле восседал уже другой Император – и новый, со слов всё того же сторожа, был «с этим, как его… контрреформистским креном, вона как», – уроки, к величайшему Маришкиному сожалению, оставались одной из важнейших составляющих приютской жизни. |