Книга Девять кругов мкАДА, страница 90 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

Голова кружилась.

– Вы голодны?

– Да! – воскликнула я. – Очень.

– У меня готов обед.

Мне так отчаянно хотелось есть. На прошлой неделе я заплатила за счетчики, и на карте почти ничего не осталось. Кофе я не пила уже несколько дней. Ела в гостях у подруги и запасенную мамой заморозку из холодильника. А в ответ от заказчика на вопрос, когда придет оплата за проект, получала только неизменное: «Перевод гонорара займет некоторое время».

– Будете чай? – робко спросила Сонечка. – Кофе?

Кофе.

Ноздрей тут же коснулся запах свежесваренного кофе.

Это что же, я продамся за чашку кофе?

Мне стоило уехать. На проездном еще осталось несколько поездок.

Я должна была уехать.

Ключ у меня. Я выполнила то, что от меня требовалось. Этого же ей достаточно?

Но как же хотелось есть. В конце концов, можно было только пообедать.

И стоило оставаться честной с самой собой: этого недостаточно мне.

В глазах потемнело. Слева – на самом краю зрения – снова появилась Белая. Оно все еще сидело под самой дверью в углу. Смотрело прямо на меня.

– Кофе, пожалуйста.

Я едва не перепрыгнула порог, лишь бы не поддаться искушению, не заглянуть в глаза этой Белой.

И столкнулась с собственным бледным отражением в массивном зеркале в полный рост. Вся в сером и черном, я почти сливалась с полумраком коридора, и только осунувшееся лицо с ввалившимися глазницами взирало устало. Я поспешила опустить глаза. Не нагибаясь, наступив на пятку, сбросила кроссовки, пнула их в угол на входном коврике. Сонечка присела, чтобы аккуратно поставить их на пустую обувницу.

Гардеробный шкаф из темного дерева занимал половину коридора, загораживая проход к единственной открытой двери, откуда лился свет.

Громко тикали большие часы с маятниками. Я удивилась, заметив, что стрелки показывали три. Время еще не достигло полудня.

– Они сломались, – пояснила Сонечка.

И правда: маятник раскачивался, стрелки дергались на месте, но дальше трех часов не сдвигались.

– Вашу одежду. – Сонечка распахнула пустой гардероб, достала вешалку, ожидая меня.

– Да не стоило. – Я бросила рюкзак на пол и поспешно стянула ветровку.

Сонечка аккуратно повесила ее.

– А где все вещи? – спросила я, кивая на пустоту внутри.

– Все подготовили для новой хозяйки. – С лица Сонечки не слезала льстивая улыбка.

Неосвещенные стены были завешены картинами. Я не успела толком их разглядеть, отметила только те, что узнала из перечня имущества, и в голове с щелчками кассового аппарата умножалась сумма.

Я перечитывала этот перечень раз за разом несколько недель подряд, пока голод усиливался, рос, пока он не начал душить меня, а сон вовсе пропал. Я только и видела перед глазами что этот перечень, эти картины, статуэтки, вазы, ювелирные украшения, антикварные книги – все то, чем была завалена бабушкина квартира. И это помимо ячеек в банке. И дачи. И еще нескольких квартир под аренду по всей Москве.

– Я ужасно голодна, – вырвалось у меня.

– Тапочки?

– Не надо, спасибо.

В одних хлопковых носках я прошла на кухню вперед Сонечки, точно знала заранее, куда идти, хотя никогда не заходила в эту квартиру прежде. Мама не разрешала мне даже переступать порог. Она пришла бы в бешенство, узнай, что я приехала, но маму никогда не тяготило то же, что и меня. Ее это обошло.