Книга Девять кругов мкАДА, страница 84 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

Маша заулыбалась – Денис засмотрелся на нее и оступился на тротуаре. Неловко переминаясь с ноги на ногу, они пошли вдоль стены зоопарка. Денис заговорил про деда, Маша вставила пару слов про свою мать, оперную певицу.

* * *

Из зеленой кроны липовых деревьев, растущих у зоопарка, за ними наблюдали две пары глаз – два желтых и два серых.

– Говорил же, есть в нем твоя кровь, – заурчал кот Баюн, проявляясь на ветке дерева.

От ствола липы отделилась фигура старика в серо-зеленых лохмотьях. Леший снял со своей макушки гнездо с двумя воробьями и почесал длинные волосы.

– Ну, моя не моя, а ходить куда глаза глядят он умеет, – согласился дед Кузя. – Да и Иришка его хорошим парнем воспитала.

– Умный он, – покивал кот Баюн.

– Сейчас они с Машей Михалычу помогут, – продолжил дед скрипучим голосом, в котором отчетливо слышалась гордость, – а там, глядишь, и подружатся.

Дед оставил гнездо на ветке дерева, а сам пошел вдоль стены зоопарка, отводя от внука и его новой подруги внимание случайных прохожих. Баюн вырос до размеров корги и семенил рядом с ним по тротуару.

– Жар-птица говорила, Машка у нее тоже не от мира сего, где-то между Навью и Явью мечется. Вдвоем с Дениской им сподручнее будет.

Баюн мурлыкнул в согласии.

– Сам-то внуку покажешься на глаза? Он скучает, я видел.

Дед качнул головой:

– Незачем мне. Мое время прошло. Права была Иришка, нечего в Дениске дух лешего взращивать. Не для того она его в этот мир приводила, чтоб он в болотах прозябал. Пусть среди людей растет, а захочет к чудесному вернуться, так ему теперь Машка поможет.

– Любовь, – замурчал кот в согласии, – то же чудо.

Дед улыбнулся.

– Коли в нее верить, – ответил он.

Они с котом посмотрели друг на друга и растворились в наступающем вечере на улицах Москвы.

Окно маршрутки было мутным – кроме брызг дорожной грязи, напоминающих слезы, ничего не разглядишь. Да Оксана особо и не пыталась – мысли были заняты дочкой. В висках маленькими тупыми молоточками бился бесконечно повторяющийся вопрос.

Почему?

Почему все так вышло? Где она допустила ошибку? Что сделала не так?

Пока была беременна, Оксана зачем-то прочла всего Кинга. Никогда не интересовалась, а тут вдруг потянуло на страшилки. Может, в этом дело? Говорят, дети впитывают эмоции матери. Слышат музыку, которую слышит она, различают голоса, что ее окружают. Недаром же некоторые крутят Бетховена на повторе до самых родов.

Или дело в имени? Возможно, не стоило называть дочь в честь прабабки, которую за глаза называли ведьмой? Но баба Виктория за всю жизнь и мухи не обидела. Да и не в ее честь Вику назвали. Просто Виктория – это «победа». Ее, Оксаны, личная победа после замершей беременности и выкидыша. В итоге, когда носила Вику, она боялась лишний раз двинуться, начала избегать лестниц – не дай бог оступится, – отказалась от кофе и черного чая, сама попросилась на сохранение. Когда живот стал выпуклым и круглым, Оксана обхватывала его ладонями и мысленно шептала: «Ты только родись, моя кровиночка. Только дотерпи».

И сама терпела. Терпела роды без анестезии, чтобы случайно не навредить ребенку. Терпела, когда ее зашивали: «Ты ж уже отмучилась, милая. Сейчас ничего не почувствуешь». Терпела, когда в год они с крошечной Викой попали в больницу – заражение крови. «Вы, мамочка, не переживайте. Прокапаем, проколем, что надо, – выкарабкается ваша девочка».