Книга Девять кругов мкАДА, страница 81 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

Денис вспомнил, как тогда, на дне первокурсника, когда их вывезли в Битцу всем составом и оставили с ночевой, присматривался к деревьям в темноте. Вдруг там среди осинок дед прятался? Денис так и не решил, высматривал он его ради того, чтобы поговорить, или из боязни быть обнаруженным. Вроде бы только нормальное общение с ровесниками завязалось, портить его сказочными небылицами не хотелось.

– Прыгнул я в пустой колодец, чудом уцелел… – завел Денис, прогоняя неприятные воспоминания, скребущие грудную клетку.

На выходе Дениса толкнула худая женщина. Посторонившись, он уступил ей дорогу и в свете заглянувшего в здание станции солнца заметил, как странно блестят у нее волосы. Словно только что под дождем побывала, хотя на улице ни капли.

Мавка небось. Мать говорила, в Москве таких же, как она, много. Сколько рек и лесов тут прежде было, люди уже не вспомнят, как и не узнают, что среди них представители рода нечеловеческого живут. Места, что сейчас застроены многоэтажками и торговыми центрами, раньше лесная и речная нечисть домом считала. Куда-то им деваться же надо было, вот и «социализировались», как могли.

Дед поэтому небось в метро спустился. На то он и леший, чтоб людей путаными тропами водить, какая разница, что подземными и в камне выточенными.

Денис упрямо замотал головой, прогнал ненужные мысли и вышел со станции. На Белорусском вокзале ему совсем не нравилось: тут было пыльно, грязно и как-то неуютно. По ощущениям выходило, что деду тут как раз самое раздолье.

– Но мне было все равно, я больше не хотел, – запел Денис тихонько и пошел в сторону вокзала, – видеть, как вокруг меня сходят все с ума…

Свернув на вокзал, он понял, что просчитался: деда, вечно одетого в лохмотья и напоминавшего то ли бомжа, то ли пропойцу, охранники на вокзал не пустили бы. И куда теперь? Баюн сказал, что идти сюда надо, но не уточнил, точно ли тут Денис деда отыщет. Он вообще ему присказку старую бросил вдогонку, этот Баюн!

«Ладно, – упрямо подумал Денис, – пойду туда – не знаю куда. Найду деда – и все».

Что – «все», он и сам пока не понял, но злость хотя бы вытеснила из мыслей тревогу по поводу предстоящей встречи. Ну, не виделись они несколько лет, и что ж? Мало ли чем был Денис занят? Тоже вот социализировался, как мог. Дед прежде не возражал, когда внук домой радостным приходил и рассказывал, что нового в детском саду узнал. Может, и теперь улыбаться будет, когда они встретятся.

Чувствуя себя не героем русской сказки, а Красной Шапочкой, Денис поднялся на мост, потопал вдоль Ленинградского проспекта, а потом свернул мимо церкви к Лесной улице, рассудив, что если леший где-то и будет ошиваться, то на Лесной.

Впрочем, дома на этой улице как раз у лешего бы восторга не вызвали: сплошь все стеклянное, блестящее, в десятки этажей. И люди тут ходили деловые – в костюмах, с кейсами-портфелями, с гарнитурами в ухе. Те самые, которые пьют латте на миндальном, капучино на кокосовом, а от офиса до офиса разъезжают как минимум на такси… Нет, деду бы здесь не понравилось.

Испытывая сомнения в каждом своем шаге, Денис дошел до фудмолла «Депо» и замер на входе. Тут прежде трамвайное депо было, настоящее, дед любил приезжать сюда и смотреть, как ранним утром от краснокирпичного здания в разные стороны разъезжается по рельсам городской транспорт. Он говорил, ему стук колес нравится. Может, потому в метро и спустился – поезда слушать.