Онлайн книга «Девять кругов мкАДА»
|
Помню, как рылась в коробке с документами, когда родителей не было дома. Искала любое подтверждение, что меня удочерили, – впрочем, если бы такая бумажка действительно существовала, мама вряд ли стала бы хранить ее в общей коробке. Но мысль о том, что я должна была родиться в другой семье, меня не покидала. Сперва я представляла настоящего папу как Ван Хельсинга. Потом – просто богатым американцем, который ничего обо мне не знает (ведь не могла же ошибаться учительница английского, считавшая, что у меня врожденное знание языка?). И наконец – кем-то поближе, вроде отца Светки Рогожиной, который пил, курил и был веселым. Даже наливал нам по чуть-чуть вишневой настойки, потому что «все равно найдете, шпана, лучше дома под моим присмотром». Когда я пригласила к себе Светку и еще нескольких девчонок из класса, папа предложил сыграть в лото. Все тут же побросали недопитый чай и переместились в мою комнату, но он приперся и туда со своими дурацкими гербариями – мы должны были смотреть и делать вид, будто нам интересно, хорошо хоть на гаражи за нами не увязался. Там, отхлебнув из бутылки «Blazer», переходящей из рук в руки, я наврала, что он мне не папа, мы даже внешне разные, и Светка поддакнула: точно, ты не можешь быть дочкой такого мудака, это прям видно. В папиной квартире всего одна фотография – наша совместная, из последней поездки в Сочи. Я снимаю ее, прикрепленную магнитиком, с холодильника, спотыкаюсь о собачьи миски – откуда здесь вообще собачьи миски? Складываю их одну в другую и прячу в кухонный шкаф, все еще глядя на снимок: мы безнадежно похожи. На фото мне восемнадцать, первый курс, папе – сорок пять, и он, вообще говоря, красавчик, мог бы претендовать на роль колдуна в кастинге по моему рассказу. Вот только папа не колдун. У папы вялотекущая шизофрения. Время от времени папа ложился в клинику, а в остальное вел себя как обычно. «Как обычно» – это разводил кактусы. На сайте ЦКЛК – Царицынского клуба любителей кактусов – папа значится учредителем, председателем и почетным членом с 2005 года. Кактусам в его доме отведено больше места, чем всему остальному. Самый старый порос пылью и подпирает потолок. Я сворачиваю неизвестно откуда взявшуюся собачью лежанку и мечтаю об уборке. Еще думаю, что если вынести кактусы, которые занимают подоконник, здесь станет светлее. ЦКЛК собирается неподалеку, на улице Веселой, – уверена, они будут рады новым экспонатам, так что хватаю два горшка и оглядываюсь через плечо: на грязном подоконнике сиротливо белеют круги. Ничего, отмою. Горшки я оставляю на лестнице, ведущей в подвал, к клубу, и сразу возвращаюсь за следующими. Удивительно, но пока я мотаюсь туда-сюда, на бесхозные кактусы никто не зарится. Когда небо начинает темнеть, ими уставлена вся лестница. Думаю, я сделала достаточный вклад в жизнь клуба, чтобы претендовать на звание почетного члена, и уж точно достаточный, чтобы полежать в ванне с бокалом ледяного игристого, так что на обратном пути сворачиваю в «Бристоль» там же, на Веселой. Дергаю ручку раз, два – заперто. Вывеска потрескивает, становится едва уловимо темнее. «Б… ОЛЬ» – читаю я то, что осталось. Без вина, конечно, грустно, но не настолько, если еще получится заказать пиццу. Когда я захожу в квартиру, то обнаруживаю, что чертовы кактусы, которые я перетаскивала весь вечер, снова на месте. |