Книга Девять кругов мкАДА, страница 56 – Евгения Сафонова, Анастасия Андрианова, Ксения Хан, и др.

– Проще некуда… – Я мысленно прокрутила пластинку нашего разговора к началу. – Вы сказали, в отряде три бойца и Проводник. Что за Проводник?

– Экстрасенс, который чувствует присутствие духов, а также делает их зримыми и уязвимыми для соратников. – Я невольно улыбнулась. Слово «соратники» я использовала и раньше (в центре так называли членов одной группы), но до сих пор не привыкла к его звучанию. Это слово из другого века и другой реальности; оно не звучит в современной Москве. – Обычно духи для нас невидимы и неосязаемы. Можно сказать, они обитают на обратной стороне нашего мира. Тем не менее они способны влиять на нашу реальность, вызывая сверхъестественные бедствия. Для работников Управления они становятся уязвимы, лишь если их воплотить – за это как раз отвечают Проводники. Как я уже говорил, вы будете заниматься зачисткой вредоносных…

– Ага, это я уже поняла. А где вы ищете Проводников? Насколько я понимаю, жулики из какой-нибудь «Битвы экстрасенсов» вас не интересуют.

– Проводников найти даже проще, чем Бойцов. Достаточно держать связь с нужными людьми в психдиспансерах. К слову, я сам из них, – добавил Леонид, когда я закашлялась, – но отошел от боевых дел. Теперь ищу и натаскиваю молодых. Проводников часто заменять приходится… Так вы согласны, Василиса?

Я молча взвешивала заманчивость предложения, отрицательные стороны и свое недоверие, пока одно из них наконец не перевесило.

– Ладно. – Залпом опорожненная чашка из-под капучино стукнула о столешницу, как печать на незримом договоре, который я заключила следующим словом. – Попробуем.

* * *

На Кутузовском нас тормозит толпа прохожих. Мы скользим сквозь нее, рассекая людской поток карпами, плывущими против течения. Подошвы моих кроссовок тянутся прочь от асфальта, будто стремятся взлететь – люди на пути бесят, хочется разгрести их руками, как скопище медуз.

– Тут беспокойных душ много, – бросает Леонид, когда мимо нас проплывает Триумфальная арка.

– Иван Купала, – отвечает Пашка, стараясь перекрыть шум машин на шоссе, гомон толпы – и одновременно не привлечь лишнего внимания, – тревожная ночь для духов.

– Надо будет с ними тоже потом разобраться, пока дел не натворили.

Это «тоже» оседает пудом холодного железа где-то в желудке.

Я готова отдать все, чтобы эта погоня никогда не заканчивалась. Я готова отдать не меньше, чтобы она закончилась поскорее.

– Леонид Михалыч, может, это все-таки ошибка, – выдыхаю я на бегу. Ноги отбивают по асфальту бешеный ритм моего пульса. – Я не верю, что он мог…

– Вы не видели то, что видел я, Василиса, – рубит тот, опровергая мою попытку апелляции. – Тому бедному уборщику вспороли горло, как свинье.

Я и правда не видела. Не хотела видеть, не хотела даже представлять. Факт отказывался укладываться в голове, словно квадратный предмет пытались запихнуть в круглую рамку не по размеру.

Все, что я знала о человеке, было круглым и теплым, как свитое нами гнездо. Известие, что он убийца, – черным квадратом, замаравшим и закрывшим всю нашу жизнь.

Мы молчим до знакомого двора, где взмывают в бумажно-белое небо синие шпили жилого комплекса. Муж шутил, что, покупая квартиру в похожем на замок доме, родители предчувствовали появление в его жизни прекрасной принцессы.

Сейчас эти шутки кажутся чем-то из прошлой жизни.