Книга Маскарад Мормо, страница 228 – Мария Понизовская

Официально занятия начались четыре месяца назад. Но не для всех – только в тех мастерских, где обучали действительно важным ремёслам. Вроде ритуалистики или ратоборства. А слушательницы вообще могли начать посещать уроки когда угодно. Разумеется, Светозар не позволил бы Елене обучаться чему-то важному. Наверное, они с отцом ждали благодарности за то, что позволили ей вообще посещать «Веди». Вот только она его не испытывала.

Высшие науки. Ещё одна ярмарка невест, только для девиц побогаче. Раньше это знание вообще не беспокоило Елену. Да и право посещать «Веди», даже слушательницей, выпадало не слишком уж большому количеству девиц. Но раньше… Елена не была на Поверхности, не училась в московском университете. Не видела другой жизни.

Елена бежала так быстро, что ветер свистел в ушах. Бежала туда – в глубь коридора, в спасительную темноту. Факелы попадались всё реже, окна становились всё грязнее. Впереди стёкла были покрыты таким слоем маслянистой плёнки и копоти, что свет города совсем не просачивался внутрь.

Она неслась со всех ног уже минут пять. Или целую вечность – кто знает. Задыхалась, виляя из стороны в сторону, старалась двигаться хаотично, то подпрыгивая, то пригибаясь, мечась между стеной и рядами стрельчатых окон. Коридор уносился далеко вперёд. В темноту и бесконечность. Здание Высших Наук было ужасно протяжённым, что сейчас было совсем не на руку.

Университет Шанявского был совсем не таким.

– С-стой! – Лисовский приятель, Дамир, попробовал снова использовать Глас.

Елена рванула быстрее, моля предков, чтобы у него не вышло и в этот раз тоже. Чёртова бездарность!

Она не была осторожной. Она совсем позабыла о записке Котова, слишком озабоченная мыслями о том, как могла бы ему помочь.

Окно слева взорвалось сотней осколков. Елена даже не успела ничего понять. В ушах задребезжало, она почувствовала, как неровные края стёкол вспарывают кожу – они усеяли весь левый бок: от щеки и до самой щиколотки. Больно, на удивление, не было – пока. Её отшвырнуло к противоположной стене. И рухнув на четвереньки, Солнцева могла думать лишь о том, как сморгнуть черноту, застлавшую глаза.

«Чёрт!»

Они подкараулили её возле Тепели – Ирия Лисов и его старые приятели. Быков, Соболев и Журавлёв. Василис, Мрак и Дамир. Впрочем, когда-то это были их с Еленой «общие» приятели. Их детские игрища, если подумать, почти не отличалось от происходящего сейчас. Они все были просто слабее и младше. У Елены всегда поблизости была Лада, а в зале приёмов или внутренних садах кучковались старшие родственники. Лисов никогда не мог разойтись в полную силу. А остальные ещё побаивались родителей.

– Не вставай, – донёсся насмешливый лисовский голос. – Пожалей наше время, будь так добра.

Елена подскочила, словно ужаленная.Несмотря на темень в глазах, на судорожное дыхание, усеянный осколками бок и леденящий ужас, сковывающий всё тело.

Чёрта с два она попадётся! Они давно не дети.

Она не стала оглядываться, времени и сил на это всё равно не было. Елена отлично знала, что они не остановятся, пока не поймают её. И хотя понятия не имела, что предполагает их «посвящение», выяснять это совсем не хотела. Котов едва пережил ритуал Наречения, был теперь до конца жизни хромой и дёрганый. И даже этого для Лисова оказалось мало. Он подал в суд на Лялину лавку, почти разорил их. И ещё непонятно, был ли это конец.