Книга Маскарад Мормо, страница 193 – Мария Понизовская

Доцент кивнул, принимая все высказанные Мицкевичем мысли. А затем посмотрел на Елену:

– А что скажете вы? – Его слова звучали насмешливо.

Она откинулась на спинку стула, скучающе глядя в ответ.

– Скажу, что для до-дополнительных занятий по истории, – медленно проговорила она, – кажется, вы слишком уж мно-ого внимания у-уделяете сказкам и суевериям.

В аудитории повисла нехорошая тишина. А затем головы сидящих впереди повернулись к Лариной одна за другой. Но она не смотрела на них. Она не сводила взгляда от чёрных и бликующих, как стекляшки, глаз Алексея Диля.

Он положил руки на подлокотники и широко улыбнулся:

– Но ведь сказки и суеверия же откуда-то берутся, правда?

Лена подумала, что в последнее время видит этот уродливый оскал слишком часто. Каким-то чудом тот делал лицо доцента ещё более жутким, чем привычное кукольное бесстрастие.

– Конечно, – мягко улыбнулась она. – Просто не-не думала, что они для нас так ва-ажны.

– Забавно, – насмешливо откликнулся он. – Некоторые склонны считать, что история целиком – сборник сказок и суеверий.

Лена вскинула брови, не совсем понимая, что он имеет в виду. Она скосила глаза на остальных. И от пристальных и недружелюбных взглядов студентов ей захотелось улыбнуться. Никто не смел так разговаривать с их божеством.

– Хотите, попробуем? – вдруг обратился он к остальным, первым разорвав зрительный контакт. – Проверим, вдруг среди нас затесалась ведьма?

Лена запустила пальцы в рукав свитера. И расправила плечи, нащупав на шве успокаивающее остриё иголки.

«Кентавристы» несмело зашептались, оборачиваясь друг к другу. Никто не спешил отвечать отказом или согласием на очевидную провокацию преподавателя. Они не знали – серьёзно он или это просто проверка. И, понаблюдав за их трусливой суетой с пару мгновений, Лена громко сказала:

– Конечно, – и подалась вперёд, весело улыбаясь. – Да-давайте.

Диль смерил её непроницаемым взглядом,прежде чем снять крышку с банки. Елена с большим энтузиазмом следила за тем, как он заносит пальцы над неровным пиком белой соляной горки. Он поводил ногтем по ободу банки, задумчиво глядя перед собой. А затем, снова коротко взглянув на Лену, скучающе произнёс:

– Может, в другой раз. – И кивнул Рерих: – Благодарю, Катерина.

Они ещё немного поговорили о соли, иголках и влиянии древних поверий на современную жизнь, прежде чем занятие подошло к концу. Лену невообразимо забавляло и раздражало то, как кропотливо доцент копался в тех темах, куда таким, как он, не следовало вообще заходить. То, как играючи и вместе с тем настырно он скармливал своим фарфоровым мальчикам и девочкам те знания, которые, очевидно, играли необъяснимо важную роль в тех кругах, в которые им предстояло попасть. Или не предстояло – если вспомнить то, что сказал Мицкевич. «И здесь даже семейные связи не помощник», – так он выразился. Это было любопытно. Но куда сильнее Елену волновало, почему Опричники– очевидно, они называли себя именно так – вообще интересовались волшбой. Почему пытались её изучать? В ней разбираться. Почему настолько глубоко? И всё же, кем вообще они были?

Что ж, по крайней мере, она смогла подобраться к ним достаточно близко.

«Или тебя подпустили», – эта мысль успела раз или два промелькнуть в голове, пока Ваня рассказывал ей о Диле и своём дяде. Эта догадка была неприятной. Она нервировала. И необъяснимо веселила. Она вполне могла оказаться правдой. Но Лене было плевать. Какая разница, что за способы приведут её к желанным ответам?