Онлайн книга «Маскарад Мормо»
|
«Предки… нет!» Она вывернулась из материнских рук раньше, чем та успела заметить, что что-то не так. – Елена, я… – Нет! – рявкнула Солнцева, вскакивая с пола. – Милая, послушай! – Веселина тоже оказалась на ногах. Она больше не казалась зашуганной или кроткой – её мать. На лице Веселина проступило воинственное выражение. Решимость. И снова-снова эта вина. – Прости, – сказала она, отступая к двери. – Артемийпоможе… – Стой! Елену пробил холодный пот. Собственный голос… собственный голос прозвучал странно. Жутко. Чуждо. Мать дёрнулась и застыла. Прямо так, с приоткрытым ртом, не закончив свою фразу. Руки Солнцевой покрылись гусиной кожей. «Ма-ам?» – она даже открыла рот, чтобы позвать Веселину. Но из глотки вырвалось только сиплое «Ха-а». Елена видела, как медленно расширяются мамины зрачки. Миллиметр за миллиметром заполняют радужку, пока окончательно не поглощают её. От этого зрелища… от понимания того, что произошло, Елену замутило. Она ещё никогда раньше… «Она бы пошла к отцу, – пронеслось в голова. – Отец поймёт, где я была». Этого было нельзя допустить. – За-за-забудь всё, – прошептала Солнцева, в нарастающем ужасе глядя в пустые мамины глаза. Но голос, которым она говорила, был обычным. Тихим, испуганным, но точно её собственным. Веселина по-прежнему неподвижно и безмолвно стояла напротив. Словно ждала команды. Солнцева зажмурилась и с силой прикусила внутреннюю сторону щеки. Снова ощутила языком привкус крови. – Забудь, что я сказала.– Горло перехватило, Елена почувствовала каплю пота, катящуюся по виску – Забудь, что видела меня этим вечером. Голову сжало будто тисками. Что-то тёплое и мокрое скользнуло из носа, покатилось вниз – на губы, на подбородок. – Иди спать!– отрывисто произнесла Елена тем самым шипящим, грудным, не своим голосом. Мир моргал перед глазами. Мать сорвалась с места так стремительно, что если бы Елена не отшатнулась, Веселина сбила бы её с ног. «Немыслимо…» – подумала Солнцева, потерянно оглядываясь на мамину спину. Веселина двигалась дёргано и неестественно быстро. И всё равно это было немыслимо. Впервые в жизни Елена применила психургическую практику к человеку. И у неё… и у неё получилось. Она смогла применить Глас. Она применила Гласк собственной матери. * * * Серая стена – неровная и шершавая на ощупь. Вокруг темно и сыро. Запах, что разъедает нос изнутри, – неприятный, железистый. Она чувствует сколы каменной кладки под пальцами, когда выводит буквы одну за другой. Ногти обломаны, верхние фаланги содраны и обкусаны в кровь. Это она служит ей чернилами. Краской. «М» – рисует она и отрывает руку, чтобы следом оставить «О». Потом палец вычерчивает «Р» и снова «М». И опять «О»… На стенах нет уже свободного места, вся комната от поладо потолка покрыта одними и теми же буквами. Она смотрит на них и не может оторваться. Ей страшно, так страшно, что хочется кричать. И она кричит. Елена распахнула глаза и обнаружила себя сидящей в постели. «Чёртов кошмар…» – она попыталась выровнять дыхание, щурясь на просачивающийся сквозь занавески свет криптских фонарный столбов. Руки и ноги всё равно что онемели – она почти их не чувствовала. Зато всё ещё ощущала призрачную тяжесть на грудной клетке. Пальцы сами собой нашарили талисман удачи под сорочкой. И Солнцева прерывисто выдохнула. |